— Якобы упал. Вся грудь разбита. Спортсмены мне объяснили, что удар опытного кикбоксера ломает грудную клетку.

— Как же этому маньяку удалось избежать уголовного дела?

— У него много способов. Например, косить под шизика. Походка скачками, глаза вылуплены, слюни… То признается в убийстве, то в шпионаже, то заявит, что подложил бомбу под атомную станцию.

— Да, жестокости нет предела.

— Сергей Георгиевич, жестокость порождает жестокость.

— Нет, Игорь, безнаказанность порождает жестокость.

— Сергей Георгиевич, вы можете дело с женой запросить и приобщить.

— Сперва надо разобраться с нашими убийствами.

— Вроде бы теперь все ясно…

— Игорь, не хватает последнего штриха.

— Какого штриха?

— Доказательственного.

21

Однажды на встрече с молодежью подростки рассказали, как им видится мой кабинет. Будто бы я сижу у компьютера и подсчитываю пойманных бандитов, рядом сидит секретарша с чашкой кофе — для меня. На моем боку пистолет, сзади висят наручники.

Я сидел в кабинете, ждал майора и размышлял о любви.

Этот маньяк не мог любить по определению. Но, допустим, влюбился. Почему именно в нее? Потому что престижно, по школьным меркам. Тамара Леонидовна на виду, лучший педагог в районе, ее любят дети. Социологи установили, что шестьдесят процентов мужчин мечтают о сексе со знаменитостями.

Влюбился безответно. Можно ли возненавидеть за то, что тебя не любят? Бывает, если очень сильная страсть: тогда за эту страсть хочется отомстить. Убийство из-за любви — это как раз месть за свою страсть. Один арестованный мне сказал: кто сильно не любил, тот не убивал.

Пришел майор:

— Капитан сейчас будет.

Мы хотели обсудить ситуацию в свете добытых Палладьевым фактов. Майор ждал от меня слов по этому поводу. И дождался:

— Боря, знаешь, почему истинная любовь встречается, например, реже, чем лебеди в городе?

— Ты пива выпил?

— Потому что любовь — чувство духовное и нравственное.

По растянутым от едкой улыбки усикам я мог предположить его ответ, но ответить он не успел — вошел капитан. А потом зазвонил телефон. Я взял трубку и едва узнал голос директора школы, настолько он был глух и обескуражен. Опера следили за моим лицом, выражение которого им явно не нравилось. Я положил трубку и сообщил опадающим голосом:

— Поехали, братцы, в школу.

— На труп? — резонно предположил майор.

— Нет.

— На что же?

— Угадайте.

— На тяжкие телесные повреждения? — отгадывать взялся капитан.

— Нет.

— Массовое отравление школьников?

— Нет.

— Потолок обвалился, пожар?

— Не угадаешь. Едем на укус.

Они вскочили, не спросив, кто, кого и за что укусил. Они уже могли догадаться, кто в школе кусается. Мы сели во внедорожник майора, который все-таки спросил почти обиженно:

— Сергей, преступника давно вычислил?

— Да нет.

— Путем интуиции?

— Элементарной логикой. Тамара Леонидовна, погибшая школьница и физик — все из одной школы. На ней все завязано. Я и допустил: а не здесь ли преступник?

— Мужчин же в школе нет, — усомнился майор.

— Есть один, — за меня ответил капитан.

Мы подъехали к школе. Не то чтобы она гудела, но какое-то необычное состояние чувствовалось — сам воздух казался напряженным. Младшие школьники поглядывали на нас с любопытствующей тревогой. Директриса скинула с головы платок и оказалась седеющей дамой:

— Он укусил девочку!

— В руку? — повел я расспрос.

— В живот.

— Где это было?

— В зале, на уроке физкультуры. Объяснил это шуткой.

— Где девочка?

— В травмпункте.

— А где сам учитель физкультуры? — решительно вмешался майор.

— Михаил Бесюк где-то здесь…

Мы с оперативниками разошлись по всем укромным местам школы. Бесюка нигде не было. Охранник удивился.

— Да он с полчаса как улетел.

— Убежал, что ли? — спросил капитан.

— Проскочил мимо меня и уехал на белом «Москвиче».

— Не путаешь? — оборвал его майор. — Откуда у него «Москвич», да еще на школьном дворе?

— Я и сам глазам не сразу поверил. Сходил к запасному выходу, за школу. Там Мишка приткнул к стене что-то вроде сарайчика: на реечный каркас набил виниловые листы. Сказал, что для громоздкого спортинвентаря. А сам держал там машину.

— И ездил?

— Наверное, по ночам.

Я думал, что майор ринется в этот сарайчик, но он ловко впрыгнул в свою машину. Значит, бросится догонять. Но и этого он не сделал: из машины понеслись писки и трески. Майор врубил автомобильную рацию, чтобы связаться с центральным пультом. Он хотел засечь путь автомобиля. Это было непросто, если совсем не безнадежно: тот, кого мы ловим, мог приткнуться на любой автостоянке, сунуться в какое-нибудь авторемонтное хозяйство или еще проще — бросить машину в первом попавшемся тихом дворе.