— Кого же из них готовят?

— Мы воспитываем интеллектуальную элиту.

— Теперь понятно, почему я вторую неделю не могу дождаться водопроводчика.

Прокурор моей полемики не одобрял, видимо, считая, что лезу не в свое дело. Но воспитание — дело всех. И я имел на это моральное право: трудное детство, вырастил дочь, занимался криминальными подростками, прочел не одну книгу по педагогике… И тут же вспомнил:

— Вера Карловна, а вот Макаренко…

— Макаренко теперь не в формате, — перебила она.

— Да, умные люди всегда выпадают.

— Откуда выпадают?

— Из формата.

Прокурор взглядом указывал мне на дверь, чтобы я увел директрису. Но у меня был к ней вопрос, с которым я намеревался посетить школу и опросить всех преподавателей. Теперь уж не пойду:

— Вера Карловна, что скажете о физике?

— Отменный педагог.

— Я имею в виду моральные качества…

— Сергей Георгиевич, не забывайте, что школа православная. Аморальных не держим.

Мне захотелось ей сообщить, что Салтычиха исправно ходила в церковь. Не верил я директрисе уже хотя бы потому, что она не признавала моего любимого воспитателя Макаренко. Прокурору наша словесная канитель надоела:

— Спасибо, Вера Карловна, за сигнал. Всего хорошего.

— Но я пришла по делу…

— По какому?

— Пропала школьница, Катя Зуева. Вчера не вернулась из школы. Родители посчитали, что она ночевала у подруги.

Меня так колыхнуло, что директриса уставилась своими очками в мои выжидательно. И я спросил:

— Вы… Катю знаете?

— Конечно.

— Голубая курточка?

— Да…

— С ее подругой говорили?

— И я, и родители.

— Что сказала подруга?

— После уроков Катя села в белую машину и уехала…

17

Палладьев не мог понять, в чем дело? Ведь не иголка в стоге сена. Легковой автомобиль белого броского цвета разъезжает по улицам на глазах всего честного народа и на глазах милиции. Или он не разъезжает, а машину прячет? Вряд ли: не побоялся подъехать к родной школе.

Капитан толкался по разным милицейским службам: ГИБДД, ГИЦ… Работала система «автопоиск»… Беседовал с ребятами патрульно-постовой службы и с участковыми… Но как может что-нибудь дать система «автопоиск», если машина нигде не засвечивается?

Капитана удивило малое число автомобилей белого цвета. На город считанное количество. А если он «Москвича» перекрасит?

Пожалуй, иголка в сене. В наше-то время, когда все просматривается камерами слежения: улицы, помещения, метро… Со спутника можно контролировать любой шаг человека. Какая иголка в сене?

Участковые города были информированы. Палладьев вспомнил, что есть область с поселками, садоводствами, домами и, в конце концов, с лесами. Загони машину на день в болото, и никто не найдет. В мае ни грибников, ни ягодников. И капитан взялся за связь с областью, озадачивая сельские отделы милиции и участковых. И вспоминали: кто-то, когда-то и где-то машину белого цвета видел…

Перед обедом Палладьев задумался: он слишком давно не пил пива. Дома чай, в столовой компот, у Рябинина кофе. Не выпить ли бутылочку вместо супа?

Зазвонивший телефон его планы расстроил.

— Слушаю.

— Участковый лейтенант Пекарев. Товарищ капитан, садоводство Клубничное знаете?

— Да, километров тридцать от города.

— В садоводстве на участке стоит белая легковушка.

— Чья, садовода?

— Говорит, приблудная.

— Лейтенант, встреть меня у ворот…

Эти тридцать километров Палладьев на своем «жигуленке» — кстати, от дряхлости и пыли цвета неопределенного — пролетел, как на новеньком. У фанерной арки к нему подсел лейтенант и показал дорогу. Они подъехали к домику и вошли. Хозяин, старик лет восьмидесяти, сидел у окна в старом шатком кресле. Он сразу поманил их к стеклу и объяснил:

— Была в том углу, а теперь в этом.

Сквозь нависшие и уже отцветшие ветки сирени участок виден был плохо. В указанном углу белело. Милиционеры переглянулись. Капитан спросил:

— Дедушка, как она въехала на огород?

— Леший ее знает. Участковый сказал, что белая легковушка с бандитом в области появилась. Ну, я и просигнализировал.

— Дедушка, да машина-то в огороде с рогами.

— Откуда у машины рога…

— Это белая корова, — объяснил ему участковый и сказал Палладьеву.

— Извините, товарищ капитан…

Возвращался Палладьев спокойнее. В его работе подобных накладок по горло. Он привык к ним. Чтобы успокоиться, ехал медленно. Лихачи его обгоняли, нагло усмехаясь.