— Гражданин Черенков! Это же следователь прокуратуры.

Напряжение с Черенкова скатилось. На лице вопросительное недоумение: бить меня или не бить? Ярость прорвалась словесно:

— Издеваться над ребенком никому не позволю!

— Почему «издеваться»? — возразил я.

— Вера теперь лечится у психиатра!

— Лечится… Почему?

— После той истории в лесу.

— А какая история?

— Она не говорит.

— Гражданин Черенков, я как раз и хочу разобраться…

— Распустили преступность, а теперь разбираетесь?

Насчет «распустили преступность» я был согласен. Пострадавшие частенько злость с бандитов переносили на государство и его представителей. И правильно делали. В конце концов, мошенники, квартирное ворье, фиктивные риэлторы, денежные пирамиды возникали в результате слабости государства.

— Гражданин Черенков, вы могли бы помочь следствию.

— Чем?

— Вам проще разговорить дочь, чем постороннему человеку.

— Неужели я буду втягивать ребенка в какое-то следствие?

— Она же страдает…

— Без вас обойдемся.

Родители охраняют нравственность детей. От следственных органов. Чего же они не охраняют от телевидения и СМИ, где идут бесконечные убийства, стрельбы, мордобития, пьянства и сексуальные судороги?

— Гражданин Черенков, сколько лет вашей дочке?

— Скоро будет тринадцать.

— Она газеты читает?

— Да, молодежные, а в чем дело?

— Например, в одной я вчера прочел рекомендацию, как увеличить половой член.

— И что?

— Вам не захотелось схватить редактора за грудки и тряхнуть, как меня?

Его глаза были слегка навыкате. Теперь же они увеличились. Под давлением их взгляда я пошел. Где-то я такой взгляд только что видел… Ага, взгляд выпученных фар его автомобиля.

9

Капитан выполнил курьерскую функцию: привез из РУВД в канцелярию прокуратуры кипу деловых бумаг. И само собой, зашел к следователю Рябинину. С дружеским предложением:

— Сергей Георгиевич, помощь нужна?

— Сперва ответь, для тебя есть разница между мужчиной и женщиной?

— В сексуальном значении? — засмеялся капитан.

— В оперативном.

— Не понял, Сергей Георгиевич…

Палладьев любил беседовать со следователем не столько о преступности, сколько о жизни. О тех же самых женщинах. Правда, Рябинин считал, что девушки и женщины убывают, оборачиваясь девками и бабами.

— Игорь, кого тебе легче допрашивать: женщин или мужчин?

— Женщин симпатичных, мужчин нетрезвых.

— Капитан, добывать информацию в школе — как вязнуть в болоте. Нет логичных твердых суждений.

— Почему нет?

— В школе нет мужчин: женщины и дети.

— Как же… Да, физика еще не нашли. Труд ведет пенсионер…

— Ты еще батюшку назови.

— А, физкультурник, — вспомнил Палладьев.

— Игорь, поговори с ним как спортсмен со спортсменом.

Капитан вышел из кабинета, удивившись, как он деликатно получил задание от следователя прокуратуры. Без всякой бумажной волокиты, по-дружески. Поговорить с учителем физкультуры как спортсмен со спортсменом, то есть как оперативник с гражданином.

Далее путь капитана лежал в одну дикую квартиру, откуда доставили в больницу пьяного с проникающим ножевым ранением. В квартире капитан уже побывал, чтобы выяснить, кто же ударил ножом. Он допросил всех участников застолья, девять человек. И получил девять версий. Задача не под силу Шерлоку Холмсу.

Дорога в эту квартиру лежала мимо школы. Почему бы не заскочить?

На спортплощадке шумели. Старшеклассники бросали мяч в баскетбольную корзину. Увидев Палладьева, преподаватель подошел:

— Милиции салют!

Руку он пожал тепло и сильно. Они удалились в сторонку. Капитан не знал, как к нему обращаться. По имени? Но ведь они не друзья и не товарищи. По фамилии неудобно, поскольку была она предельно смешной — Бесюк. Впрочем, они почти одногодки.

Отсалютовав, Бесюк разглядывал гостя вопросительно. Мол, зачем пожаловал. Начинать прямо с сути капитан не хотел: требовался какой-нибудь нащупывающий разговор.

— Михаил, растолкуй, поскольку ты спортсмен…

— Про мафию? — солидно хихикнул преподаватель.