— Чью?

— Как раз учительницы.

— Сразу бы и сказала, — вздохнул капитан облегченно.

— Вы же про кошку спрашивали… Этой самодельной бомбой даже кошку не убьешь.

Палладьев кивнул: не убьешь. Но хотели не убить, а запугать.

6

В своих делах я опять выгадал окошко, чтобы сходить в школу.

По-моему, есть некоторый парадокс. В школе учат наукам, добру, прекрасному, любви… И выпускают в жизнь, где деньги, автомобили, мат, секс… Получается, что в школе вроде бы не тому учат: вернее, не учат главному — образу современной жизни.

Впрочем, ошибаюсь. Современность меня встретила уже на пороге в лице плотного охранника. Она, современность, уже давно здесь хозяйничала. Над кабинетом директора висела большая лучезарная икона. За спинами ребят какие-то рюкзачки. Девочки в сережках и браслетиках. У всех мобильники…

— Где найти Петю Сурова? — спросил я у пробегавшего мальчишки.

— Наверное, в классе информатики.

Вот она современность: когда я учился, компьютеров еще не придумали. Но в этом классе Петьки не было. Уроки кончались, заработали различные кружки… Не ушел ли он домой?

— Петька в туалете, — радостно сообщил пацан.

— Он сейчас выйдет?

— Нет, не выйдет.

— Живот болит?

— Ничего у него не болит.

— Курит, что ли?

— Он не умеет.

— Тогда почему же не выйдет?

— Яйца давит.

Пока я осознавал это загадочное дело, мой информатор убежал. Мне ничего не оставалось, как самому пройти в туалет…

На полу была расстелена газета, вымазанная сырыми битыми яйцами и усеянная толченой скорлупой. Мальчишка с закатанными брюками, молотил по ней пятками, подбираясь к трем целым яйцам, лежащим на краю.

— Он спятил? — поинтересовался я у смотревших ребят.

— Ставит опыт, — сказал один.

— Учится, — поправил другой.

— Поставить рекорд, — объяснил третий.

Увидев меня, Петька перестал топтать яйца, сгреб газету и спустил в унитаз. Затем молча задрал ноги до раковины, смыл с них желток, вытер пятки носками, сунул их в карманы, напялил ботинки на мокрые ступни и нехотя сказал мне:

— Больше не буду.

— Яйца кончились, — подсказал кто-то.

— Петя, я к тебе по другому вопросу.

Мы отошли в дальний угол коридора. По какому-то неведомому мне сигналу школьники схлынули. У окна был низкий и широкий подоконник. Мы сели.

— Петя, я к тебе обращаюсь по делу.

— Лерка рассказала?

Следователь — любитель тайн. По-моему, их ценность не в значимости информации, а в степени загадочности. Хочу сказать, что, к примеру, полет на Марс мне так же интересен, как и цель Петьки, топтавшего куриные яйца.

— Петя, того… яичницу хотел сделать?

— Кто же в туалете яичницы делает? — удивился мальчишка.

— Тогда зачем давил?

— Не давил.

— Я же сам видел…

— Ходил по ним.

— Зачем?

— Хочу повторить рекорд.

— Какой?

— Человек в Африке ходит по сырым яйцам и не давит.

— Наверное, по вареным.

— Нет, записано в рекорды Гиннеса.

Я понял, что с такими фантазерами мне до правды не докопаться. Если Лера сочинила летающую тарелку, то этот Петя выдаст порцию зарубежной фантастики. Нашествие каких-нибудь ящеров или гигантских клопов.

— Петр, наверное, мечтаешь стать писателем-фантастом?

— Нет, буду генетиком.

— Хочешь продлить жизнь человека?

— Нет, хочу вывести корову.

— Они вроде бы уже есть.

— А я выведу корову, которая будет доиться не простым молоком.

— А каким?

— Сгущенкой.

— Неплохо, — согласился я. — Но как это сделать? Чьи же гены пересадишь корове?

— Гены сахарной свеклы.

— Ага.

— Можно проще: кормить коров только сахарной свеклой.

— А может, просто сахаром?

— Экономически не выгодно.

Я обдумывал вариант с коровой — выгодно ли экономически. В его возрасте я таких слов, как «экономически», не знал. Уж наверняка не употреблял. Петька ждал моей оценки. Круглая голова казалась упрямой. Видимо, за счет щетинистых волос, которые, похоже, не пригладить и утюгом. Глаза блестят с вызовом: готов доказывать про корову.

Я вздохнул. Не потому, что такой мальчишка мог сочинить не только летающую тарелку, но и чайник с самоваром… Вздохнул, потому что представил, как этот Петька вырастет и утонет в долларах, автомобилях, коттеджах, ту-pax на экзотические острова. И останется его корова пощипывать травку и не будет доиться сгущенным молоком.