Яков снова прогнал перед мысленным взором беседу с Ильей. Вызвал его одним из первых — как только приступил к следствию. Правда, не надеясь услышать что-либо полезное для дела. Да и не услышал…

Илья оказался симпатичным молодым человеком — вежливым и немногословным. Программист, тридцать лет. Были заметны в нем вполне объяснимая подавленность и грустная сдержанность. Хотя отвечал он на вопросы Якова спокойно и обстоятельно.

«Почему вы не присутствовали на юбилее отца?»

«Я намеревался пойти, но мать была резко против, и я решил не доводить дело до конфликта. Тем более что у матери имеются проблемы с сердцем…»

«Ну что же, логично… Заботливый сын. Хотя… какая-то недоговоренность чувствовалась в гладких ответах. Или мне так показалось? Сама «маман» не осчастливила полицию своим посещением — она уже месяц как в Москве гостит. По словам Ильи, должна на следующей неделе обратно прибыть. Надо будет с ней встретиться. И с Ильей тоже еще раз побеседовать — ощущение такое, что точка пока не поставлена.

Еще одна «заноза», недоработка, — секретарша покойного Флешлера! Алина Карп, та хорошенькая девица с приснопамятной кассеты. Исчезла сразу после банкета, прямо как сквозь землю провалилась. За границу не выезжала — по компьютеру проверено.

Адрес ее проживания, который в конторе Макса зафиксирован, ничем не помог — оказалось, квартира пересдана еще три месяца назад. Пенсионерка, обитающая там со своими тремя кошками, среди салфеточек и ковриков, понятия не имела, куда переселилась Алина. Где девушка жила все это время — неизвестно! Может, и у своего дружка — того мрачного типа, отмеченного Яковом на памятной кассете.

С дружком тоже проблема… Яков показывал его фотографию работникам покойного Флешлера, хотел узнать данные парня. Но услышал только, что звали угрюмого молодого человека Гариком… Это припомнили две девушки-продавщицы из магазина, в котором Алина раньше работала.

— Она на кассе сидела, — бойко доложила Якову хорошенькая продавщица. — А потом Макс ее своей секретаршей сделал. Она всего месяц и поработала на новом месте… Потом эта жуткая история с хозяином приключилась! А друга ее Гариком звали. Такой он неприветливый, сумрачный всегда ходил. А вот где он работал и как фамилия — понятия не имею. Алина, помню, говорила, что зарабатывал прилично…

Вторая девушка — тщедушная и невзрачная — не смогла ничего добавить к рассказу подруги…

«Тут еще работы пруд пруди… — раздумывал Яков, краем уха прислушиваясь к «сообщению на дорогах», несущемуся из приемника. — Разыскать, допросить… Хотя толку от этого, вполне вероятно, ноль будет!

Хорошо, что я по этой дороге поехал. Значит, как в город въезжаю — сразу больница слева появится… Вот Цейтлина и проведаю. Может, он наконец достаточно оклемался, чтобы мне внимание уделить… Пора, господин Цейтлин! Пора…»

То ли настойчивые заклинания Якова подействовали, то ли усилия врачей, но в больнице Якова ждал приятный сюрприз. На его уже ставший дежурным вопрос: «Я могу поговорить с господином Цейтлиным?» — последовала неторопливая, после минутного раздумья, реплика врача:

— Ну… Пожалуй… Только прошу вас общаться с ним четверть часа, не больше.

— Я за четырнадцать минут управлюсь, доктор! — На радостях Яков так круто развернулся, что чуть не сшиб с ног осторожно ковылявшую по коридору старушку. Подхватив перепуганную бабушку, он усадил ее в пластмассовое кресло, торопливо извинился и, как нетерпеливая гончая, понесся на всех парах к знакомой палате…

Остановился перед дверью, собираясь с мыслями, и тут из палаты выплыла жена Цейтлина. Выглядела она довольной и оживленной.

— А Михаилу стало гораздо лучше. Обещают скоро домой отпустить. Я ему рассказала про мерзавца того лысого, про бандита! Ну, что поймали его. Так что Миша уже в курсе. А вы его не утомляйте, хорошо?

— Да-да, гверет Цейтлин, конечно! Я ненадолго. Строго по делу… Минуты лишней не задержусь. Будьте здоровы…

Яков вошел в палату и по-хозяйски уселся на стул рядом с кроватью.

— Здравствуйте, господин Цейтлин! Я вижу, дело на поправку пошло…

Цейтлин улыбнулся и кивнул.

— Вы помните, кто вас избил?

— Да, — нехотя пробормотал Цейтлин. — Высокий, лысый такой…

— Вы знакомы с ним?

— Да, немного. Шапочно…

— Ясно. Мы этому делу дали ход. Ценности вам вернут. Я сейчас о другом хотел поговорить…

Расслабленность исчезла с лица Цейтлина. Взгляд стал острым и колючим. Он молча смотрел на Якова.

— Помните, господин Цейтлин, вас вызывали в полицию. Жалоба была на предмет проникновения в чужую квартиру. Другой офицер дело вел — Беркович, помните?