— Так он еще на работе, — женщина немного растерялась. — Но вы входите, пожалуйста. А что такое? Наверное, про Макса… про Флешлера хотите расспросить? Да? Мне муж говорил, что он был уже в полиции. Все, что знал, рассказал… Жалко, что его сейчас дома нет…

«Очень хорошо, что нет… Просто отлично! Без него свободнее поговорим…» Яков удобно уселся в предложенное хозяйкой пластмассовое кресло, отодвинутое от стоящего невдалеке стола.

Они сидели, разделенные широкой табуреткой, на которой завлекательно блестели конфеты в вазочке и лежала открытая книга. Проследив за его взглядом, женщина зачем-то захлопнула книгу и неуверенно предложила:

— Угощайтесь, пожалуйста!

— Спасибо, я сладкого не люблю, — соврал Яков, скользнув взглядом по аляповатой обложке. «Коварный друг», — прочел он и внутренне усмехнулся.

— Простите, я сейчас мужу позвоню — узнаю, скоро ли он дома будет. Может быть, вам стоит его подождать… — Женщина дотянулась рукой до лежащего на столе мобильного телефона. Нажала на клавиши, молча послушала несколько мгновений. Недоуменно пожала плечами. — Не отвечает что-то… Второй раз звоню. Батарейка, что ли, кончилась? Наверное, вот-вот подъедет. — Она повернула к Якову ухоженное, симпатичное лицо: — Так что вы хотели спросить? Я-то ведь не была на юбилее. Так получилось — проблема у меня была с коленом… Свой-то юбилей не отпраздновала — пятьдесят лет недавно исполнилось. Да… А все, что муж там видел, он вам, наверное, рассказал.

— Да-да, очень интересно было его послушать. Они же с Флешлером близкие друзья были… Кстати, ваш муж у меня в кабинете какую-то бумажку обронил. Вот, я захватил, может быть, вам она нужна…

— Вот эта? А… понятно, я здесь Михаилу номер своего абонемента записала. Из библиотеки. Он мне книги приносит. Мне ведь рекомендуют пока как можно меньше ходить. Ничего важного здесь нет. — Женщина протянула руку, намереваясь забрать измятый листок, но Яков, будто не замечая ее жеста, небрежно сунул рекламку в карман пиджака.

— Гверет Цейтлин! А вы сами хорошо знали покойного Флешлера?

— Я-то? Да лет двадцать семь — с тех пор, как с Михаилом познакомилась. Они же такие друзья были — не разлей вода.

— И с первой его женой были знакомы?

— Конечно, мы какое-то время семьями дружили, в гости друг к другу ходили. А потом… даже не знаю, удобно ли говорить теперь… — она замялась в нерешительности.

— Удобно, — коротко отрезал Яков. — Важна любая информация. Нельзя ни о чем умалчивать, — он голосом выделил слово «нельзя», и женщина от такого сурового тона слегка оробела.

— Да, конечно… Он, понимаете, женщинами очень увлекался… Помню, приезжаю я из командировки, открываю своим ключом дверь, а там… Ну, словом, в ванной девица какая-то плещется, и Макс там… ходит. Скандал у меня потом был с Михаилом из-за этого случая.

У нас ведь семейный дом, а не… заведение какое-нибудь! А тогдашняя жена Макса, Соня, догадывалась обо всем. Какой женщине такие дела понравятся? Ссоры у них начались, не до гостей стало…

Когда они развелись, я Михаилу сказала: Макс пусть приходит, только без разных… приятельниц своих. У нас дети уже все понимали, им такой пример ни к чему. Ну а потом Ида появилась — Макс, видимо, серьезно увлекся. От мужа ее увел. Как на Иде женился, вроде бы забыл про свои увлечения. А то вечно* в разные истории влипал. Я даже слышала от друзей… — Женщина внезапно осеклась, будто сболтнув лишнее.

— Конфеты у вас соблазнительно выглядят! — вдруг оживился Яков. — Это московской фабрики, наверное?

— Не знаю, Михаил принес. Да вы угощайтесь.

— Спасибо… Очень вкусные. Так что ваши друзья рассказывали?

— Друзья? Ах да… На вечеринке одной — выпили, языки и развязались… Ну, я и услышала: выгнали, мол, Макса из института из-за истории одной. Поехали они компанией на их дачу — приятелю Макса день рождения отмечать. Макс-то уже женат был, а поехал без жены, между прочим… Поехали одиннадцать человек, а вернулось — десять. Обратно возвращались последней электричкой — с гитарами, веселые, спиртным хорошо подогретые… Про подружку свою совсем позабыли. А та выпила много да и заснула. Дачка к утру вся выстудилась — мороз под двадцать был. И то ли выпила девушка слишком много — сердце не выдержало, то ли замерзла… Пока спохватились да приехали за ней — поздно уже было. Трое парней, Макс в том числе, вылетели сразу из института. Остальные друзья-товарищи на заводе работали — оттуда, сами понимаете, не выгоняли… — Женщина поежилась и как будто пожалела о своем рассказе.

— А с Соней вы здесь встречались, гверет Цейтлин? — буднично спросил Яков, отвлекая хозяйку от тягостной истории.

— Да виделись как-то. Знакомый общий сына женил, вот мы на свадьбе и встретились. Она ведь так Макса и не простила! Называет его не иначе как «этот негодяй». Спрашивает меня: «Надеюсь, ты, Инесса, с этим негодяем связь не поддерживаешь?» Смешная, прямо! Я, правда, редко у них бывала. С Идой мне общий язык трудно найти. Я же инженер, технарь. А у нее свои интересы — искусство, музыка, поэзия японская… Еще про всякие массажи, диеты, витамины разговоры… Не подружились мы, одним словом.

— Инесса, а с сыном Макса от первого брака вы знакомы?

— С Ильей? Ну, я его совсем маленьким видела, а здесь только слышала про него — Михаил как-то упомянул. Знаю, что Макс не забывал его — и выучиться здесь помог, и работу найти. Илья с отцом отношения поддерживал. Наверное, даже матери не всегда об этом рассказывал. Вроде и на юбилей отца собирался прийти, да Соня пронюхала и скандал устроила. А Макс его ждал…

— Инесса, а по поводу наследства Макса… Сын претендовал на что-нибудь?