— А как насчет главного, Борис Николаевич? Сама или помогли?

— Представляешь, дорогой, затрудняюсь. Способ меня смущает. Алкоголя ни грамма в организме, и вообще, по состоянию внутренних органов похоже, что непьющая. И это тем более странно и наводит на размышления. Редко трезвые женщины вешаются. Если это и самоубийство, то должно быть сильнейшее потрясение, вплоть до «черного ящика».

— Это когда человек совершает действия вроде бы сознательно, будучи на самом деле в отключке?

— Именно так, Жек. Помнишь тот случай с женщиной, упавшей с третьего этажа?

— Угу. Но вы меня не порадовали своим высокопрофессиональным заключением. Ищи теперь этого последнего свидетеля! А может, и убийцу. Хотя и доведение до самоубийства не исключено.

— А может, в прошлом этой женщины что-то отыщется? У многих ли есть пулевые ранения? Сколько ей лет?

— Тридцать три.

— Ну, вот видишь. Отними примерно пятнадцать. Совсем юная. Может, по какому делу проходила? Может, тогда не убили, а сделали это сейчас?

— Это, конечно, идея, но слишком долгий путь к истине. Попробую более короткий.

— Как знаешь!

…Четкий отпечаток правой мужской пятерни был обнаружен на двери, причем складывалось впечатление, что человек с силой давил на дверь. Зачем? Застрял ключ и он помогал себе рукой? Или опирался на дверь? Оказались те же отпечатки на балконной двери изнутри. И больше нигде. Может, он хотел выйти из комнаты, а его не выпускали? Но как и чем могла удержать мужчину хрупкая слабая женщина, какой была Павлова? Не силой же! Тогда, может, слезами и мольбой? Значит, следует допустить, что они были знакомы до свидания. Это может подтвердить и быстрый выбор мужчины, звонившего по телефону. Догадок в голове у Горшкова было великое множество. Но предстоял опрос трех женщин, потенциальных свидетельниц по делу. Кто-то из них мог что-то слышать, допустим, шум, ссору, или видеть, к примеру, клиента. А может, и саму Павлову.

ЛИЛИЯ

Вошедшая в кабинет обладала вампирической внешностью. Длинное туловище с развернутыми прямыми плечами венчала крупная голова с прямыми — на пробор — черными волосами. На алебастровой белизны лице сверкали темные глаза и краснел ярким пятном крупный рот. «Ого», — подумал Горшков и показал рукой на стул возле стола. Женщина села, закинула ногу на ногу, напряженно выпрямилась и сцепила руки на колене.

— Я вызвал вас в качестве свидетеля по делу Маргариты Сергеевны Павловой.

— Даже так? — прищурившись, женщина притушила взгляд. — Но я впервые слышу эту фамилию.

— А прозвище Маргаритка вам о чем-нибудь говорит?

— Ну-у… пожалуй… Я обязана отвечать? — Она недовольно прикусила нижнюю губу.

— Разумеется, это в ваших интересах. Если вы не хотите иметь дело с законом…

— Не хочу.

— Ваши фамилия, имя, отчество?..

Занеся анкетные данные в протокол, Горшков спросил:

— Когда вы последний раз посетили Дом свиданий?

— Вчера, то есть в воскресенье.

— В какое время?

— Как обычно, в двадцать один ноль-ноль, — в ее голосе прозвучал вызов.

— То есть? — не понял Горшков.

— Клиенты предпочитают этот час, чтобы не тратиться на ужин для двоих. За редким исключением.

— Когда тратятся?

— Да. Через хозяйку делают заказ на выпивку и закуску.

— Понятно. Как долго продолжается свидание? — Горшков задавал вопросы таким тоном, будто речь шла об обыденных вещах — о свидании, об интимном ужине вдвоем, а не о купле-продаже между мужчиной и женщиной.

— Это зависит от платежеспособности клиента. У нас тариф почасовой. Обычно управляемся до двенадцати, а то и раньше, если без выпивки.

«Какой цинизм», — подумал Горшков. Ему почти невозможно было представить, что интимные отношения как некое гармоничное завершение возвышенных чувств низводили до уровня работы — работы почасовика.

— А Зилова, ваша хозяйка, в тот вечер была у себя?

— Как обычно. Ведь она обирает клиентов и нас заодно, а потом без угрызений совести идет спать в семейное гнездышко.

— В какое время она уходит?

— Об Этом лучше спросите у нее. В разное. Возле гостиницы дежурят всю ночь два-три такси. Так что никаких проблем — ни ей, ни нам.

— А если клиенту понадобится выпивка? Он может где-то найти?

— Я могу пойти и взять у хозяйки.

— В тот вечер… в течение какого времени вы находились в свеем номере?

— Я пришла к девяти и ушла в одиннадцать.

— Вы встретили кого-нибудь на лестнице, в коридоре?

— А в чем, собственно, дело? Вы задаете странные вопросы. Что-то случилось с Марго?