Полгода назад он вот так же брал начальника троллейбусного парка. У того, бывшего кондюка, то есть кондуктора, все «пассажиры» его приемной делились на «зайцев» и «кроликов». «Зайцы» — это были обычные просители, а в привилегированный разряд «кроликов» переходили одомашненные «зайцы» — те, кто уже начал отстегивать строгому Деду Мазаю.

Петров был еще молод. И мечтал когда-нибудь сам написать книгу, а может, даже сценарий для фильма. Потому и брал на карандаш все, что происходило вокруг. Вот и про кондюка с его живностью записал.

Что до Плазмодиевны, то ей должны были сунуть сегодня затребованный за некую протекцию «магарыч». Взяткодателем, между прочим, выступала бывшая чуть ли не подруга. После чего все должно было пройти как обычно: «Гражданка Плазмо… тьфу, Буховская Агнесса Аркадьевна? Мы из уголовного розыска, подразделение по борьбе с коррупцией. Вы задержаны. Оставайтесь на месте, ни к чему не прикасайтесь. (Права зачитывать не стану: вы не в Чикаго, девушка.) Понятые, попрошу… Гражданка Буховская, предлагаю добровольно выдать переданные вам доллары США».

Все произошло как-то бесцветно, совсем некиношно. Гражданка Плазмодиевна просто опустилась в кресло. Не зарыдала, не впала ни в ступор, не пошла в отрицаловку. Только сильно побледнела да потом еще обронила: «У меня сон вещий был!» Валюту выдала сразу: пачки, перетянутые цветными резинками, беспечно валялись тут же, на боковом столике, едва прикрытые газеткой «Финансовые новости». Не успела, значится, как следует оприходовать. Протокол Плазмодиевна подписала не читая.

Напоследок она попросилась в туалет. Петров настроен был благодушно: «Лягова, проводи, да смотри там…»

Их не было довольно долго, капитан уж начал нервничать. Ну да Лягова, напоминавшая своими формами кустодиевскую купчиху — бабца опытная, когда-то даже вертухайкой служила. Самой Плазмодиевне усугублять свое положение тоже вроде было ни к чему.

— Ну, что у вас там стряслось? — недовольно буркнул Петров коллеге. В паре с Плазмодиевной они смотрелись как сарделька с сосиской.

— Да там, блин, всего два унитаза, и один оказался засорен! Пришлось ждать, пока второй освободится…

Петров поморщился от столь натуралистических подробностей.

— Ладно, едем!

— Одну минуту, капитан, мне надо принять свое лекарство, — Плазмодиевна натянуто улыбнулась. — Будьте же великодушны к даме. По назначению врача я пью его строго по часам…

И, не дожидаясь ответа, взяла с бокового столика термос, плеснула в чашку кофе, судя по аромату, какой-нибудь недешевый «Карт Нуар». Неторопливо сделала глоток, другой. Потом… закурила сигарету.

Ну-ну. Пусть посмолит. Петров терпеть не мог всех этих чиновников. Им бы только мышковать. Но чувство сострадания все же взяло верх. Часть четвертая 290-й статьи УК — это все-таки от 7 до 12, так, на минуточку. Хотя аудиозапись, кажись, получилась некузяво и суд может посчитать факт вымогательства недостаточно доказанным. Ну, переквалифицирует обвинение на первую часть той же 290-й, а это не более пяти лет. Подсудимая признает вину и раскается. Потом суд учтет, что у нее на иждивении какая-нибудь двоюродная прабабушка бывшего пятого супруга. В итоге огребет бабуля пару лет в «общаке», колонии общего режима, да еще года на три лишится права занимать руководящие должности в органах власти. Но и их «от звонка до звонка» тянуть не будет: после трети срока за хорошее поведение пойдет на УДО. Опять же засчитают месяца четыре в СИЗО под следствием… Нет, выходило, что жалеть ее нечего. Ну, если только за то, что остатки дней проведет на даче, цветочки будет поливать…

Петров начал было демонстрировать первые признаки нетерпения, когда задержанная уже совершенно другим тоном спросила:

— Капитан, вы позволите еще раз взглянуть на протокол?

В первое мгновение он опешил, но потом ухмыльнулся про себя. Исчезающие чернила, как в «Гении» с Абдуловым в главной роли? Но ручка-то была его, петровская! Не вы одна поклонница авантюрных кинолент, дорогая. И все же тревога червоточинкой зародилась в его мозгу.

И тут ему пришло в голову: валюта! Он ведь не сличил номера на актированных денежных купюрах, как предписано инструкцией. Ну, поленился. Хотя чего там было проверять? «Зеленые» — вот они. Свечение на руках задержанной зафиксировано. Протокол все, кому положено, включая туже задержанную, подписали…

Но его смутил этот тон. Тон человека, который совершенно точно знает, что никуда он сейчас не поедет, а преспокойно себе допьет свой кофе, докурит сигарету и займется прерванными делами.

Понятые все еще маялись у двери. И Петров полез в кейс. Впрочем, сличать номера и серии банкнот он так и не стал. Вместо этого извлек всегда находившийся при нем на подобных операциях фонарик для ультрафиолетовой просветки «коцаных», как говорили у них в отделе, то есть меченных спецсоставом купюр. Если задержанный принимался возмущаться, артачиться, демонстрация слова «взятка» на вещдоке обычно действовала отрезвляюще.

Да нет же, все пучком. Вот оно, заветное слово. Ну, Го-ловань, ну, лабух, нацарапал все вкривь и вкось!

— А можно я тоже погляжу? — приподнялась Плазмо-диевна.

Да пущай себе глядит. А если даже попытается слопать, давясь, пару ассигнаций, другие-то останутся!

— Капитан, а какое слово здесь должно быть?

— Гражданка Бухаловская!

— Буховская, с вашего позволения!

— Ну хватит! — рассердился Петров, и тут у него даже вырвалось почти армейское: — Собирайсь!