— Смотря какой, — в ее взгляде мелькнула растерянность.

— У вас высшее образование?

— Нет, а что?

— Спасибо, ничего. Значит, вы никого не встретили?

— Никого из тех, кого вы подразумеваете.

— Тогда, может, вы слышали какой-то шум, громкие голоса? Что-нибудь необычное?

— Ну, знаете! У нас тишина, как в музее. Хозяйка знает свое дело. Я ничего не слышала, я была занята с гостем.

— Похоже, вы не хотите быть со мной откровенной, Роза Петровна, — упрекнул Горшков.

— Разве я не отвечаю на ваши вопросы? — Брови ее сдвинулись.

— Отвечать-то отвечаете…

— Но без домыслов и фантазий?

— А это еще зачем?

— Ну, как же! Чтобы подтолкнуть вашу фантазию. — Она вдруг лукаво улыбнулась: юная девчонка!

— Моя работа зиждется на фактах, фантазеров у нас не держат, — сухо заметил он.

— Я не хотела вас обидеть, — и снова лукавство.

«Она что же, играется со мной, как кошка с мышью? — От такой мысли он даже вспотел. — Этого только не хватало. Типичное восточное коварство».

— Больше вы ничего не желаете сообщить по существу заданных вам вопросов? — он еле выговорил эту казенную фразу, пахнущую нафталином.

— Желаю спросить, а что за дело вы расследуете, связанное с Маргариткой? — в ее глазах появился непонятный блеск: любопытство? страх?

— Павлова покончила с собой, и я расследую обстоятельства ее смерти.

— Но почему я? Почему допрашиваете меня? — в ее голосе прозвучала подозрительность.

— Потому что это произошло в воскресенье вечером, примерно в те часы, когда вы находились в соседней комнате.

— Но я ничего не слышала! — Она явно занервничала: на ее бледной бесстрастной маске появились два розовых пятна румянца.

— Вы уже сообщили это. Вы вполне могли ничего не слышать. Вряд ли в такой ситуации человек создает шумовые эффекты, я имею в виду самоубийц.

— А… вы точно установили, что она сама… повесилась? — шепотом произнесла Роза.

— А вы откуда знаете, что она повесилась? — мгновенно отреагировал Горшков: она не должна была знать об этом.

— Разве не вы сказали? — снова в ее глазах непонятный блеск.

— Боюсь, что нет.

— Ну, тогда… не знаю… А как еще она могла покончить с собой?

— Ну, например, отравиться.

— И что, она носила таблетки при себе? Или яд? Ну, не знаю, почему у меня вырвалось, — она явно сожалела о сказанном. — Я хотела спросить о другом. Может, ее задушили, а потом повесили?

— Вы кого-то подозреваете? — Горшков ощутил волнение, будто вот-вот появится какой-то призрачный след или свет во мраке.

— Я просто кое-что вспомнила. — Ее глаза расширились, она смотрела прямо перед собой, будто видела то, о чем говорила.

Горшков, как загипнотизированный, не отрывал от нее взгляда.

— Когда я вышла, как обычно, через черный ход, в дверь под лестницей, и уже сворачивала налево, чтобы обогнуть здание и выйти к стоянке такси, то случайно глянула вправо и увидела мужчину, который явно спешил. Теперь я думаю, он мог быть клиентом Маргаритки и выйти чуть-чуть раньше меня.

— Допустим. Вы не разглядели, во что он был одет?

— Секунду. Кажется, в темном пиджаке и без головного убора.

— Высокий, низкий, блондин, брюнет? Может, прихрамывал?

— Нет, он шел энергичным размашистым шагом, почти бежал. Рост высокий, а вот волосы… вроде стриженый… голова показалась темной…

— Неплохо однако вы разглядели, — довольным голосом констатировал Горшков.

— Освещение было хорошее. На первом этаже почти во всех окнах горел свет…

«Если подозревать этого неизвестного, то в чем? Если все-таки он ее задушил, а потом инсценировал самоповешение, что не исключается проведенной экспертизой, то как он вышел через запертую дверь? Или же он довел ее до невменяемого состояния, потом она выпустила его, снова заперлась и повесилась? Маловероятно. Судя по отпечаткам, он пытался выйти — через обе двери. А балконная дверь была открыта…» — Он не довел мысль до конца.

— А не мог он спуститься по пожарной лестнице с балкона?

— Не… знаю… — Его вопрос застал женщину врасплох. — Мне бы и в голову это не пришло.

— Дело в том, Роза Петровна, что дверь комнаты Павловой была заперта изнутри. И если предположить, что задушил ее этот мужчина, то выйти он мог только таким путем. Или…через соседнюю комнату, скажем, через вашу.

— Нет! — она вскинула руки, как бы защищаясь.

— Что вы так испугались? Я просто предположил.

— А я представила, что ко мне вломился убийца. — Ее лицо снова приняло бесстрастное выражение, и взгляд стал непроницаемым.