Наконец «тюк» подняли, перевалили через борт прямо в носилки. В толпе послышались возгласы облегчения, до меня донеслись слова:

— Жив! Мужчина жив, он просто без сознания.

Какая-то ускользающая от сознания деталь в этой процессии поднимавшихся по трапу людей зацепилась в мозгах, но не оформилась в мысль. И тут меня ударило прямо в сердце: шапочка! Полосатая шапочка Адама. Она виднелась из-под веревок. Нет, Господи, нет!

— Разрешите пройти! Там мой муж! — я рванулась от борта, расталкивая зевак.

Откуда только силы взялись? Я была на грани срыва и не владела собой. Люди шарахались от меня в стороны. Я побежала за носилками.

— Постойте! Остановитесь, черт возьми!

Санитары остановились, доктор тоже. Я достигла носилок. На них лежал мой муж, без кровинки в лице.

— Что с ним?

— Он наглотался воды, и рука у него вывихнута в плече, — ответил доктор.

На плече я увидела тугую повязку.

— А еще?

— Он в тяжелом шоке. Ему ввели противошоковое средство еще на шлюпке. Извините, ему нужны покой и капельница. Приходите в санчасть через пару часов.

Они продолжили путь, а меня охватила такая слабость, что я присела на корточки и оперлась спиной о стену. Мой муж хочет свести меня с ума, была моя первая здравая мысль. С какой стати он ушел с пляжа? С кем он встретился? Или случайно оказался рядом, когда женщина свалилась за борт? Почему он не позвал на помощь? С какой стати он рисковал жизнью из-за чужого человека? Что за новости? Он никогда не был героем. У меня не хватало сил подняться и пойти в каюту.

Мимо пробежали санитары с носилками. Через некоторое время показалась процессия.

На носилках кто-то лежал, закрытый с головой парусиной. С одной стороны шел капитан, двигаясь механически, как большая заводная кукла. С другой — юный матрос с залитым слезами лицом. Они прошли мимо меня. Парусина в нижней части предполагаемого тела была бордовой от крови.

Закрыв лицо руками, я зарыдала. Я поняла, что под парусиной — труп капитанской дочки. Что произошло? Произошел разговор, как планировал капитан. По его разрешению, а скорее — без оного. Девушка просто сбежала, нашла Адама и настояла на разговоре без свидетелей. В ее каюту он точно не пошел бы, и они направились туда, где безлюдно.

О чем они говорили, я даже предположить не могла. Лена, конечно, совсем не случайно упала за борт, она сделала это преднамеренно, либо решив заранее, либо в состоянии аффекта. Что заставило моего мужа последовать за ней? Это мне предстояло выяснить, и я была уверена: мне не понравится то, что я узнаю.

Я с трудом поднялась, собрала в кулак всю свою волю и, пошатываясь, как пьяная, побрела в свою каюту. Не ощущая ни вкуса, ни запаха, выпила полстакана виски, рухнула в кровать и отключилась.

Проснулась от стука в дверь. Я поднялась с постели, накинула халат, причесалась и открыла защелку. Отступив в сторону, пропустила внутрь детектива.

— Вы не знаете, как мой муж? — первым делом спросила я.

— Плечо ему вправили, он спит. С ним все будет в порядке, — уверенно заявил детектив и уселся на стул.

— Что произошло?

— Кое-что я могу рассказать, со слов свидетелей. Все знает лишь ваш муж, Валерия Матвеевна.

— Лена мертва?

— Мне очень жаль. Ужасная смерть. Несчастная девочка не заслужила ее. У меня появились дополнительные сведения о госпоже Джоане. Это не настоящее имя. Интерпол, когда я описал ее внешность, отправил мне ее фотографию. Никаких сомнений, что в наших руках оказалась особа, объявленная в международный розыск, так как она являлась членом террористической организации «Махаон», маскируемой под секту. На ее счету не одна смерть. Она специализировалась исключительно на ядах, не гнушаясь опиумом. Страшная женщина.

Именно она, так называемая няня, добавляла в пищу и питье Лены разные настои и порошки, и девушка не контролировала своих действий. Конечной целью ее шантажа была вербовка. Лена преклонялась перед, своим отцом, он был для нее высшим божеством. Под угрозой разоблачения она бы вступила в секту и стала убийцей. Бог не допустил этого. — Детектив выглядел усталым и постаревшим.

— Кажется, я поняла причину покушения на моего мужа. Наверно, Лена действительно влюбилась в него и рассказала об этом няне. Та испугалась, что девушка может разоткровенничаться с мужчиной и поведать ему о своем тайном занятии. Уверена, она не была развратной, это мужчины были развратными.

— Возможно, вы близки к истине. Но о том, что случилось на самом деле, боюсь, мы уже никогда не узнаем. Если только ваш муж не сообщит нам что-то новое, ведь они довольно долго говорили наедине. Сначала они сидели на самой дальней скамейке на корме. Их видел матрос, который как раз делал там уборку. Он сам пришел ко мне, когда узнал о случившемся. Он и сообщил, что девушка и мужчина сидели и разговаривали не меньше получаса, может, сорок минут. Он закончил работу, когда они поднялись, пошли на палубу и встали возле борта.