— Ее нужно госпитализировать, — сказал доктор, поднимаясь с колен. — Похоже, она больна эпилепсией.

— Она — главная обвиняемая, ее нужно взять под арест, — как-то неуверенно проговорил детектив, явно не ожидавший именно такого исхода дела.

— Для меня она больная, я схожу за санитарами.

— Хорошо, положите ее в отдельный бокс, а я приставлю охрану. Эта женщина опасна.

Доктор вышел. Магистр-ведьма продолжала дергаться в конвульсиях, но уже не так интенсивно, как вначале. Возможно, она симулировала. Я бы на месте детектива ей не доверяла. Да и доктору лучше быть поосторожнее. Очень быстро появились санитары с носилками, доктор влил больной в рот несколько капель какого-то лекарства.

Припадочную вынесли, детектив сказал доктору несколько слов, и тот тоже покинул каюту. Конрад откашлялся и, посмотрев на капитана, потом на его дочь, подвел итог своей продолжительной речи:

— Я проводил разработку версий на свой страх и риск. К сожалению, я не имею права взять под стражу несовершеннолетнюю девушку. К тому же ее вина косвенная, так как она явилась орудием в руках опытной преступницы. Я твердо уверен, что мадемуазель Лена не желала смерти господина Адама. А госпожа Джоана не посвящала ее в свои планы. Заявлений пострадавших, которых шантажировала магистр черной магии, у меня не имеется. Нет смысла их разыскивать, даже Интерпол не возьмется, так как на фото нет ни имен, ни фамилий, ни дат — пусто. Каюту обвиняемой мой помощник уже опечатал. Я хочу спросить господина Адама и его супругу, будете ли вы писать заявление о попытке покушения?

— Нет, — твердо ответил мой муж. — Боюсь, я сам вел себя опрометчиво и, возможно, спровоцировал попытку. К счастью, я жив, а связываться с нашей милицией себе дороже. И вообще у меня нет времени и желания. Тем более что из Питера в день прибытия мы на поезде сразу же отправляемся домой, в Москву.

— А вы, госпожа Валерия Матвеевна?

— Уверена, наше заявление просто не имеет смысла. Госпожа Джоана — иностранная подданная, и наши органы просто-напросто не захотят браться за такое дело. У них своих уголовных преступлений с особо тяжкими убийствами выше крыши.

— Вы приняли правильное решение. По прибытии в международный порт назначения я лично отправлю госпожу Джоану самолетом в сопровождении охранника на ее родину, где она будет находиться в камере предварительного заключения до моего возвращения. Господин капитан, мне бы хотелось, чтобы вы не оставляли свою дочь без присмотра. Хорошо бы, она поселилась с вами.

— Я решу этот вопрос в спешном порядке. Спасибо, детектив.

— А вы, Лена, подумайте о своем будущем — мой вам совет. То, чем вы занимались, приведет вас лишь на скамью подсудимых. Пожалейте отца, — отечески обратился детектив к вставшей со стула девчонке.

— Я знаю, что мне делать, господин сыщик! — многозначительно проговорила девушка.

— До свиданья, господа! — попрощался капитан. — Пойдем, Лена! — И он покинул каюту.

Дочь последовала за ним. Честно говоря, мне очень не понравились ее последние слова. Идиллия не состоялась, хотя детектив усиленно склонял присутствовавших на разбирательстве дела упасть друг другу в объятия и разрыдаться сладкими слезами умиления. А что ему оставалось делать? Он не в кабинете органов «щита и меча», а на корабле, где всей полнотой власти обладает капитан, а он, детектив, так же беззащитен, как и все остальные пассажиры и подчиненные капитана.

— Я сделал все, что мог, что было в моих силах и возможностях. Через три ночи плавание закончится, и мы прибудем в пункт назначения. Надеюсь, больше ничего не случится. Но все же будьте осторожны! Обращайтесь ко мне в любое время дня и ночи.

— Большое спасибо, — мой муж крепко пожал руку детективу. — Спокойной ночи.

— И вам тоже, — пожелал Кон нам обоим. — Вы мне здорово помогли, Валерия Матвеевна. Спасибо.

— Это вы превзошли мои ожидания, — искренне восхитилась я.

Выйдя из каюты детектива, мы, не сговариваясь, направились в сторону бара. После двух порций виски с содовой мы ощутили страшную усталость, еле добрели до каюты, разделись, легли в постель и дружно «вырубились».

Утром я проснулась первая. Давно я не спала так крепко и без сновидений. Чтобы окончательно проснуться, я пошла под душ. Слава Богу, что все кончилось. Слава Богу, что скоро мы будем дома. Я была сыта по горло приключениями, а беспредельная водная поверхность действовала мне на нервы и лишала душевного равновесия. Боюсь летать, не люблю суету поездов, а теперь, похоже, невзлюблю и морские путешествия. Океан утомил меня вусмерть.

Мы с аппетитом завтракали, обсуждая планы на день. Я наконец-то решила поплавать вместе с мужем в бассейне, и мы прихватили с собой купальные принадлежности. Я благодушно поглядывала по сторонам, улыбнулась официанту, которого заподозрила в роли злодея-отравителя. Вдруг в поле моего зрения возник детектив. Он был мрачнее тучи. Наверное, плохо выспался. Он почему-то направился к нашему столику. С нами за столом сидели молодожены, у них был медовый месяц с беспрерывной «сиестой», и сегодня они проспали. Детектив тяжело опустился на свободный стул, спина его совсем сгорбилась.

— Главная обвиняемая умерла сегодня ночью, — сообщил он.

— Неужели от припадка? Она что, так и не пришла в себя? — поразилась я.

— Я не могу сказать, приходила она в себя или нет. Доктор ввел ей снотворное. Она умерла от цианистого калия.

— Самоубийство? Тогда, выходит, она пришла в себя. Но где она взяла яд? О, вы ее не обыскали! Странный поступок. Эта женщина не показалась мне слабой неврастеничкой, способной покончить с собой. По-моему, она была очень хладнокровна.