— А причиндалы у кэпа тоже черненькие? — с кривой ухмылкой поинтересовался он.

— Фу, какая похабщина с утра пораньше. Ты что-то последнее время резко деградируешь. Могу задать встречный вопрос: а ОНА черненькая?

— Ну ладно, ладно, успеем еще обменяться впечатлениями дома. Какие планы на сегодня? О чем вы договорились с кэпом?

Я вкратце рассказала Адаму о плане, который придумала сама, без участия капитана.

— Блин, ты решила меня подставить. Ведь мои пылкие взгляды она может истолковать в прямом смысле и кинуться мне на шею, — возмутился мой муж.

— У тебя нет пути назад, только вперед, на мины! Все решено за тебя, и это не самая безнадежная идея. Она не посмеет ничего сделать на людях, не так воспитана, а мы будем постоянно на людях, и я буду смотреть на тебя взглядом голодной пантеры.

— Лично я не знаю, как она себя поведет. Эти дети природы, я имею в виду африканцев, наверняка плюют на наши идиотские «что можно, что нельзя». Я боюсь, в конце концов! — Он капризно топнул ножкой сорок четвертого размера.

— Бояться надо было раньше, — не упустила я возможности подколоть труса. — Ладно, коррективы будем вносить на местности.

Если бы я могла предположить, что последует за моей почти невинной затеей, какого зверя я разбужу, какого оголтелого мстителя, какого изощренного интригана в лице матроса Тома двадцати одного года. В самом. радужном настроении я вышла из каюты под руку с моим разлюбезным прохиндеем. Палуба сияла чистотой и утренней прохладой, солнце еще не жарило, как раскаленная сковородка, и пассажиры умиротворенно фланировали парами и стояли группами. Мы присоединились к фланирующим, и я погрузилась в бездумную нирвану, ведомая мужем, словно флагманом эскадрилья.

Как гром с ясных, безоблачных небес — так неожиданен был звук — раздался резкий и громкий, будто каркающий крик. Слова извергались на английском языке:

— Адам имел меня! Адам имел меня! Я хочу умереть! Я не хочу жить! Я люблю тебя! Черт подери! Я люблю тебя!

Головы всех присутствующих поднялись кверху, откуда доносился крик, шеи вытянулись, готовые разорваться, и я тоже задрала голову вверх. Метрах в пяти над палубой на столбе, где был закреплен громкоговоритель для объявлений, расположилась средних размеров шимпанзе и рассказывала публике историю любви моего мужа Адама.

Гробовая тишина сменилась такой какофонией голосов, что невозможно было разобрать ни слова. Шимпанзе молчала, и через несколько минут какофония разделилась на отдельные возгласы и крики — изумления, негодования, возмущения и… восторга. Какой-то мужик, хлопая себя по ляжкам, орал:

— Ну, ты даешь, Адам! Заделал козу мартышке! Не посрамил мужскую доблесть! Вот уж приколище, конкретно! Дружбаны со смеху обоссутся!

Сумасшедший бандюга! Надеюсь, он не знает Адама. Хотя о чем я думаю, блин, теперь вся эта толпа узнает Адама. И поверит этой злой, подлой шутке. Убить за такое мало. Кто мог это сделать? Надо было слышать слова этой проклятой девчонки! Кто научил обезьяну? Разве это так просто? Похоже, я совсем рехнулась. Чтобы шимпанзе говорила на правильном английском?! Значит, это громкоговоритель. А шимпанзе — для большего позора. А где же мой муж? Неужели сквозь палубу провалился? Я оглядела толпу. На меня, слава Богу, никто не пялился. Все — и женщины, и мужчины — с подозрением смотрели друг на друга, пытаясь, по-видимому, определить несчастного Адама. Несуразно разодетая дама квохтала по-английски:

— Как это пошло и вульгарно… иметь обезьяну… надо обратиться в Общество охраны животных… его оштрафуют… а может, посадят в тюрьму… Чего еще можно ожидать от этих варваров-русских?!

— Почему русских? Адам — распространенное польское имя, — вступился за русских респектабельный мужчина в очках.

— И поляки не лучше, — отрезала дама. — А вам, сэр, не стоило бы заступаться за преступника. Бедное животное наверняка подверглось насилию…

Мужчина покрутил пальцем у виска и поспешно отошел от пожилой пассажирки. Я порадовалась, что есть еще здравомыслящие люди в нашем сумасшедшем мире. Я приблизилась к столбу и стала разглядывать орудие чьей-то злой шутки. Шимпанзе, явно женского пола, выглядела премиленькой. Она была наряжена в короткую ярко-красную юбочку, на шее красовался красный бант. Да уж, прозрачнее намека не придумаешь! Ни на минуту я не заподозрила в коварстве капитана. Кто же еще был в курсе наших печальных обстоятельств? Мы трое отпадали сразу. Оставались няня и ее сын.

Впору нанимать нашу русскую «Агату» по имени Светлана. Она мастерски строит сюжеты в своих кримдрамах и также мастерски находит преступника. Пока я глазела на шимпанзе, она, перебирая конечностями, спустилась со столба с перекладиной и бесцеремонно потянулась ко мне. Я растерянно позволила ей забраться ко мне на руки. Она обхватила меня за шею верхними конечностями и затукала, как человеческое дитя. У меня на глазах выступили слезы умиления, и я пошла с неожиданным подарком в направлении своей каюты. Толпа почтительно расступалась в стороны, освобождая путь.

— Что это за явление блудницы с плодом греха на руках? — в бешенстве выкрикнул мой муж, едва мы с шимпанзе переступили порог каюты.

Оказалось, мой рогоносец-муж не лишен остроумия. Приятное открытие в нашем неприятном положении. Но, пожалуй, не стоит ему говорить комплименты, лучше держать его в узде вины. Это всегда шло на пользу обществу и мне, в частности.

— Неизвестно, какой плод ожидает тебя, милый, если ты сделал бэби своей подружке. Уверена, черный, как вороненок.

— Как ты можешь шутить в такой трагический момент моей жизни? — с пафосом произнес Адам.