— А если вы продержите дочь до тех пор, пока мы не сойдем на берег?

— Боюсь, так будет хуже. Я могу лишиться ее. Если сейчас она говорит о смерти!..

— Ну что ж, давайте обсудим, где лучше устроить встречу.

Я облизнула пересохшие губы и выразительно посмотрела в сторону бара.

— Разрешите я угощу вас «токайским» из Мавритании? Отменный вкус. Похоже, наше рандеву затягивается… — Капитан наполнил два хрустальных бокала.

В горле давно уже было сухо, и я с удовольствием омочила его терпким напитком, залпом осушив полный бокал. Вино сразу бросилось в голову, и я поплыла по хмельным волнам, забыв о деле, о муже, о доме… Помню последним проблеском сознания черное лицо с затуманенным взором, склонившееся надо мной.

…Мы лежали на той самой кровати в спальне, отделенной от рабочего кабинета каюты плотной шторой. «Дымились погасшие свечи… звучало танго любви… А ты целовал мои плечи, горячие губы мои!» — откуда-то из далекой юности всплыли в мозгу строки. Ах ты, девочка романтическая, что с тобой случилось, что с тобою сталось? На губах — усмешка, а в глазах — усталость… Вот еще чего! Извините, это не из той оперы. Я слегка отодвинулась от спящего капитана.

У моего партнера было гладкое, мускулистое тело совершенной конструкции. Даже на расстоянии я ощущала жар, исходящий от него. С легким вздохом сожаления я соскользнула с постели, бесшумно оделась и на цыпочках покинула спальню. Ушла по-английски, не попрощавшись. А свечи действительно дымились, и аромат был тот же самый, что в прошлый раз. Похоже, та еще семейка! В вине наверняка было что-то наркотическое.

Наша семейная каюта была пуста. Впрочем, меня это не удивило. После такой крутой встряски мой муж явно нуждался в крепких напитках и мужском обществе. Наши запасы спиртного, как выяснилось после ревизии, кончились. Я решила пополнить их и направилась в бар, где собирались, в основном, женщины, просто женщины, без лесбийских наклонностей, и где встреча с моим мужем исключалась на все сто процентов.

Легкие угрызения совести мягкой лапкой пощипывали мою душу. У Адама после одного-единственного «райского блаженства» — сплошные стрессы, а у меня после одного стресса — сплошные удовольствия. Угрызения совести призывали меня к забвению, и я стала неторопливо надираться. Бросая хмельные взгляды по сторонам, я обратила внимание на даму примерно моих лет, которая, похоже, тоже занималась тем же, чем и я. А что еще делать, если кругом вода, вода, одна вода? Я сидела за барной стойкой, а она — в одиночестве за столиком в укромном уголке. Бармен, по моему знаку, долил мне бокал, и я отправилась к одинокой даме. Мне захотелось дружеского участия.

— Разрешите? — шаркнула я ножкой и едва устояла на ногах; пора было приземлиться.

— О, разумеется! Вы тоже скучаете? — оживилась дама. — Лично мне до чертиков обрыдло это бесконечное плавание, еще и с мужем поскандалили…

Ну, скучать-то мне как раз и не приходилось. Наоборот — я решила сделать передышку в слишком бурном развитии событий.

— Вы абсолютно правы, скука смертная, — поддержала я светскую беседу. — Так вы с мужем?

— Не только. Еще и с его компаньоном по бизнесу. Можете себе представить мое положение? Эти идиоты и на отдыхе умудряются работать! — От возмущения она сделала основательный глоток скотча.

Однако, подивилась я. Пожалуй, с ней можно сходить разок в разведку. И я потихоньку-полегоньку стала раскручивать собутыльницу на краткую автобиографию. Оказалось, она не только коренная москвичка в отличие от меня, бывшей провинциалки, удачно подцепившей мужа-москвича, но и живет в нашем районе, почти рядом. Ура, будем дружить! За разговорами в сопровождении тостов за знакомство и за дружбу я, как и мечтала, расслабилась и забылась, и ничто меня больше не мучило. Прихватив с собой по пузырю виски, мы, поддерживая друг друга, нашли выход и благополучно вытряхнулись в коридор.

— Тебе куда? — спросила новая знакомая по имени Раиса.

— Туда! — я махнула рукой влево.

— Ну и пошли. Нам по пути…

И пошли они, хмелем гонимы, о черт, солнцем палимы, как какие-то, блин, пилигримы… Ну, Некрасов, ну, деревня сивая, какое солнце палит, мать твою, в Москве? Умные мысли никак не хотели покидать мою пьяную голову. Раиса потопала дальше, а я кое-как втиснулась в дверь своей каюты; почему-то заплетались ноги, и руки мешали, вцепились в косяк и не отцеплялись.

— Адам! Помоги мне! — позвала я мужа. — Почему темень такая, черт побери, мать твою за ногу! Ну где ты, трус хренов?

Ни ответа ни привета подгулявшей жене. С трудом отцепилась я от косяка, долго шарила по стене в поисках выключателя. Наконец дневной мертвенный свет разлился по каюте. Мужа не было. Вот тебе, бабушка, и Юрьев день! На подвиги я была уже не способна — после количества выпитого алкоголя. Я-то надеялась, что мой муж понянчится с пьяной в дупель любимой женой. Полный облом. Шиздец. Он, поди, тоже явится — ни тяти ни мамы, в полной отключке. И правда, дура недоделанная! С большим трудом мне удалось стащить с себя одежду, и нагишом я бухнулась в кровать, кое-как натянув одеяло.

…Открылась настежь дверь каюты. Крепко держа за руку негритянку в белом подвенечном наряде, вошел с ней Адам внутрь, приблизился к кровати, бухнулся на колени и потянул за собой «шоколадку». Она была посередине сливочная, а по краям обычная, натуральная.

— Отпусти, мать! Жить без нее не могу. Хочу папуасом стать, жениться на Зое, детей нарожать. Отпусти, а? Все тебе оставлю, нам ничего не надо. Правда, Зоя?

«Головешка» кивнула головой и заплакала, и вдруг из ее глаз вместо слез покатились крохотные сверкающие камешки. Бриллианты, мать твою! Ну, Адамчик, ну, голова! На хрена тебе твоя контора, если женушка будет плакать брюликами? А если зарыдает? Вдруг изумруды посыпятся? Успевай мешок подставлять. Долго ли нас, баб, до слез довести?