— Как знаете, мадам, я не вправе давать вам советы. Моя должность судового врача на корабле исключает это. Но у нас в штате есть детектив, он занимает 300-ю каюту.

— Я вам очень признательна, доктор! До свиданья. — И я вышла из санчасти.

Блин, это я-то, начитанная по части детективов особа, вдруг начисто забыла о существовании в обязательном порядке на больших судах при длительном нахождении в плавании сыщиков. С какой стати я должна тратить драгоценный и дорогостоящий отдых на расследование темного дела? Для этой цели имеются детективы. Я поспешила по коридору почти в самый конец, отыскивая 300-ю каюту. Вот и дверь с искомым номером, безо всякой таблички. Я постучала.

— Come in![3]— раздался приятный мужской голос.

Я вошла и уставилась во все глаза на невысокого мужчину, сильно сутулого, почти горбатого, который поднялся из кресла и вышел навстречу.

— Добрый день! — поздоровалась я. — Вы говорите по-русски?

— Да, — с легким акцентом ответил он. — Что угодно мадам?

— Мне угодно побеседовать с вами на тему покушения на убийство моего мужа, — с раздражением от негостеприимного приема прямо в лоб выпалила я.

— Проходите, пожалуйста! Располагайтесь поудобнее, по-видимому, беседа наша не будет краткой. — Он указал мне на кресло, из которого поднялся сам.

Я села, удивленная его преобразившимся лицом. В мгновенье ока равнодушие слетело с него, как пыль, глаза засверкали неподдельным интересом, ноздри крупного носа подрагивали, как у собаки-ищейки, почуявшей след. Он прошел за массивный письменный стол, уселся на стул с высокой спинкой и, коротко бросив: «Разрешите?» — закурил толстую сигару. Движения его были уверенны, жесты скупы, он как будто стал прямее и выше ростом.

— Я вас внимательно слушаю, — заявил он и в самом деле внимательно посмотрел мне в глаза.

— Я могу рассчитывать на конфиденциальность нашей беседы?

— Можете не сомневаться. Если желаете, я могу показать вам контракт, где этот пункт выделен специальным шрифтом как основополагающий при обращении клиента за помощью. Вы ведь нуждаетесь в помощи?

— К счастью, не я, а мой муж.

Мой рассказ занял больше часа, я старалась не упустить ни малейшей подробности, утаив лишь два интимных свидания с капитаном. Поскольку об интимной связи своего мужа с негритянкой я могла лишь догадываться с его слов о «райском блаженстве», то я сообщила лишь то, что видела собственными глазами и слышала собственными ушами, не возводя напраслину даже на проклятую девчонку. Ведь я не держала парочку за ноги и не была свидетелем любовной страсти. Закончив свои показания, я попросила детектива угостить меня виски.

— О, простите, я должен был сам догадаться, вы столько пережили. — Он щедро наполнил бокал виски. — Лед, содовую?

— Капельку содовой, мне немного не по себе, — оправдала я свою жажду. — Меня зовут Валерия Матвеевна, можно без отчества, — представилась я и отпила крупными глотками почти полбокала.

— А меня зовут Конрад, можно просто Кон, — тоже представился он и тоже плеснул себе виски на глоток, как определила я опытным глазом, — А вы отважная женщина, муж должен восхищаться вами. Вы вовремя появились у девушки, ваш муж мог не вернуться живым. Если было задумано убийство и, допустим, оно бы осуществилось, труп наверняка был бы брошен за борт в океан. Смерть вашего мужа была бы сформулирована в документе как несчастный случай. Какое имя, кстати, называл ваш муж?

— Зоа, — отчетливо выговорила я.

— С африканского слово «зоа» переводится как колдунья.

— Спасибо. Теперь мне кое-что стало понятным, — я улыбнулась. — Имя Лена было чуждо неграм, окружающим девочку, и они дали ей другое, свое имя: Зоа. Возможно, ее дед, главный колдун племени, научил внучку кое-каким колдовским штучкам, — предположила я.

Что я плету? Главный колдун — отец няни. Значит, няня могла научить Лену заговорам. А, ладно, какое это имеет значение, в конце концов!

— Вполне вероятно. Вы себя хорошо чувствуете?

— Со мной все в порядке.

— Тогда я должен задать вам несколько очень важных для следствия вопросов.

Наша беседа продолжалась еще час. Пора было возвращаться к отравленному и снимать с него показания. Вопросы, которые я должна была задать Адаму, мы обсудили с Коном. Он же вручил мне крошечный диктофон. Оснащенная шпионской штучкой, я почувствовала себя уверенней. Во мне вдруг проснулся азарт сыщика, и я едва не рысью припустила в свою каюту.

И вот какая идиллическая картина предстала перед моим взором. Мой муж и детина сидели за журнальным столиком, резались в карты и потягивали из бутылок пиво. Мой приход не произвел на них впечатления, как будто в каюту легким ветерком проник невидимка. Я уселась на край кровати и стала наблюдать за игроками. Мой муж выглядел неплохо. Похоже, его основательно прочистили гемодезом и физраствором, сняв интоксикацию организма. Три двухсотграммовые бутыли из-под лекарств стояли на тумбочке возле зеркала. Адам вполне осмысленно смотрел в карты. Медбрат вел себя крайне эмоционально: выкрикивал какие-то слова на непонятном языке, бурно жестикулировал, вскакивал со стула и хлопал себя в отчаянии по ляжкам. Вероятно, он был заядлым игроком и сейчас проигрывал. На столике лежала кучка долларовых бумажек. Оставалось надеяться, что это мелкие купюры.