— Я не знаю его имени. Даже лица не видел. В фургоне Мадели есть только маленькое окошко, через которое можно заглянуть вперед. У этого парня были короткие черные волосы, темная кепка без знаков, и, кажется, борода. Но это все, что я могу тебе сказать. Он и Мадели не разговаривали. Он ни разу не обернулся на нас. Наверняка, он не хотел, чтобы мы его увидели.

Серж бросил взгляд на Шарко. Это был он. Метикулезный.

— Высокий? Низкий? Крепкий? Сколько лет?

— Не знаю. Не крепкий, нет. В смысле, я не обратил внимания. Когда мы приехали, они вышли, а мы не шевелились... Прошло около часа, прежде чем Мадели снова появилась. Она приказала нам отнести ящик в барак и ждать в фургоне дальнейших инструкций. Еще через двадцать минут мы снова поехали туда и обратно, чтобы загрузить ящик. Он был закрыт и гораздо тяжелее.

— Неудивительно, ты же таскал хозяйку... А где был парень в кепке все это время?

— В доме. Все так же далеко от нас, но он наблюдал за нами, спрятавшись в тени. Внутри были все эти странные картины, я это помню. И странная атмосфера в лесу, освещенном только фонариком Мадели. В остальном было темно, как в курином заду. Потом мы все снова двинулись в путь. Долгая тихая дорога...

Шарко нетрудно было представить, что пережила Дельфи: он прошел через то же самое. Кавана взял фотографию заброшенной фермы.

— Мы оказались там, в этом дерьмовом месте посреди полей... Мадели попросила нас отнести ящик за старую свинарник. Потом пришлось копать, опустить его в яму и засыпать. Но клянусь мамой, мы не знали, что там было. Это могло быть товаром или наркотиками.

— На наркотики я не подумал... Вы потом вернулись, чтобы выкопать гроб?

— Никогда. Мы туда больше не возвращались.

— Что вы сделали потом?

— Мы вернулись... Мадели высадила нас у Северного вокзала, и на этом все закончилось.

— Когда именно? В понедельник? Во вторник? В ноябре? В декабре? Назови точную дату.

Кавана подумал.

— Подожди... Это было еще в ноябре... В субботу ночью... Да, точно, это был последний день ноября. 30-е.

Серж допил свой стакан и бросил его в мусорное ведро. Шарко же обдумывал все это в голове: Дельфи Эскремье была похищена в Сен-Форже 30 ноября, вероятно, ее «припудрили, - как и его... Он кипел изнутри.

— Сколько ты за это получил, мелкий ублюдок? — спросил он, приближаясь. Сколько она тебе заплатила за наши жизни?

— Пятьсот баксов за каждого. Прости, чувак, но...

Франк внезапно набросился на него, схватив за ворот куртки. Стул опрокинулся, и полицейский придавил его всем своим весом.

— Ты смеялся! Ты смеялся, когда она собиралась убить меня!

Амандье оттащил его назад, когда тот обхватил горло молодого человека. Его взгляд был выпучен.

— Отпусти его, Шарко. Все в порядке! Все в порядке...

Франк отдышался. Он выпрямился, задыхаясь, сжав кулаки. Серж без церемоний поднял Кавана и усадил его. Затем он повернулся к своему коллеге, дружески хлопнул его по плечу и протянул ему ключи от машины.

— Бери мою машину, поезжай домой, отдохни. Учитывая, что тебе сегодня досталось, никто не будет тебя винить, поверь мне.

В этот момент Эйнштейн постучал и просунул голову в дверной проем. Он знаком показал второму из группы, чтобы тот выходил. Тот надел на подозреваемого наручники и вышел в коридор, не спуская глаз с комнаты: нельзя было повторить провал отца Эскремье.

— Я только что разговаривал с Сантуччи, — пробормотал Эйнштейн. — Они нашли Мадели Суффран мертвой в канаве, всего в нескольких сотнях метров от барака. Она перерезала себе горло.

Шарко последовал совету Сержа и вернулся домой, чтобы отдохнуть несколько часов. Даже когда пришел техник, он прикоснулся к ручке только после того, как надел на одну руку две кожаные перчатки. Затем он выбросил их в мусорный бак на кухне и использовал половину рулона бумажных полотенец, чтобы продезинфицировать поверхность с помощью воды с хлоркой. Замок не был взломан, но он все же решил как можно скорее его заменить. Возможно, он даже установит бронированную дверь.

Он запер дверь, задвинул цепочку и заблокировал ручку стулом. Мадли Суффрант, конечно, уже не была в этом мире, но Франк все еще чувствовал ее присутствие в своих стенах. Он молча огляделся. Горло сдавило. Он снова увидел себя падающим, лежащим на полу. Свою беспомощность...

Он поставил на место опрокинутую полку. Проверил все комнаты и обнаружил под журнальным столиком в гостиной большую мертвую муху, лежащую на спине с поджатыми лапками. Calliphora vomitoria, как на месте преступления. Что этот вид делал в его квартире посреди зимы? Это она ее туда положила, подумал он,ведьма. Она хотела наложить на меня проклятие...