— Если Виктор попытается связаться с вами или вернется, ни в коем случае не говорите ему о нас и свяжитесь с нами в тайне. Это очень серьезное расследование, мадам Милло.

Эксперт-криминалист сунула визитку в карман.

— Вы все еще не хотите сказать мне, что он сделал? — спросила она.

— Вы узнаете. Скоро. А пока позаботьтесь об этих маленьких мышках... — сказал он, указывая пальцем на грызунов.

На улице Франк глубоко вздохнул и поднял глаза на дождь. Вода стекала по его телу, и ему казалось, что она смывает с него все ужасы последних дней. Боже мой, до чего же дойдет человеческое безумие?

Затем он присоединился к Люси, которая укрылась в машине. Было уже почти 19 часов. Ночь была мрачной. Грохотал гром. Лес вокруг превратился в огромную пасть огра, грозящую поглотить их. Конечно, Виктора они еще не поймали, но знали, куда ехать дальше — всего в трех километрах отсюда, на другой стороне университета. Центр донорства тел. Если он еще не закрылся.

Они молча посмотрели друг на друга, с серьезными лицами. Когда Франк собирался завести машину, Люси наконец разжала губы, глаза слегка затуманились.

— Она все еще там, Франк. Я всегда знала. Я чувствовала это каждый раз, когда приходила туда...

— О чем ты говоришь?

— Одра... Она охраняет ребенка.

Центр пожертвования тел находился в глубине леса, в конце узкой дороги, на некоторых участках которой не могли разъехаться две машины. Грохотал гром, тихий дождь, начавшийся в начале дня, превратился в ливень. Вспышки молний освещали деревья. Электричество все еще было в воздухе, треща и угрожая. Шарко почувствовал себя героем романа Мэри Шелли — или одной из его экранизаций, он уже не помнил. Буря в небе в вечер эксперимента, шум капель на крыше лаборатории, когда Франкенштейн вернул своему творению жизнь в луче света и искр: все было как в романе.

Здание вырисовывалось в свете фар, мрачное, как только можно было себе представить. Своего рода бетонный куб, напоминавший блок из бывшего СССР. Оно было окружено забором из сетки, заросшим ежевикой, – вероятно, для того, чтобы не подпускать к себе семьи, прогуливающиеся по близлежащим пешеходным тропам. Парковка из красного сланца, на которой блестели лужи, была пуста.

— Закрыто, — сказала Люси, высунув голову из окна, которое очищали стеклоочистители. И, честно говоря, тем лучше. Не хочу заходить в это мрачное место. На сегодня с меня хватит.

Шарко внимательно посмотрел на окна, прежде чем кивнуть. Люси была права. В конце концов, это было к лучшему. Его преследовала мысль о хорошем горячем душе.

— Ладно, вернемся завтра...

Он повернул направо, чтобы развернуться за один раз, и поехал в обратном направлении. Сначала он проехал около ста метров в нормальном темпе, затем замедлился, поглядывая на обочину.

— Что ты ищешь? — спросила Люси.

— Это...

Он только что обнаружил доступную боковую дорожку, на которую и свернул. Скрывшись, он выключил двигатель и фары.

— Я видел свет в здании, — сказал он, поднимая воротник куртки.

Я заметил, когда разворачивался...

— Ты наверняка ошибся, там никого не было. Ни машины, никого. Наверное, это из-за твоих фар или молний.

— Нет, я уверен. Это было на первом или втором этаже. Кто-то ходил с лампой.

Не дав ему времени ответить, он вышел, решительно, и хлопнул дверью. Люси быстро догнала его. Дождь барабанил по земле и ветвям. Лес казался простуженным, его легкие хрипели. Начало сильной пневмонии.

— Мы не должны этого делать, Франк. Вернемся завтра, чтобы уткнуться в бумаги, компьютеры и допросить ответственного.

— Там кто-то прячется в нерабочее время. Я хочу знать, кто это и что он там делает. Тем более что это не может быть случайностью, что это произошло именно в тот момент, когда мы появились.

Люси сдалась. Они молча продвинулись к окраине парковки. Франк встал за массивным стволом дерева и наблюдал за зданием с остротой ночного хищника. Сердце грозы приближалось с огромной скоростью. Каждый раскат грома сотрясал землю. Ослепительные полосы разрывали ночь. Несмотря на все это, два полицейских терпеливо ждали в самом неподходящем месте: под деревом.

— Ничего не будет, мы посреди леса, вокруг молнии, — воскликнула Люси неуверенным голосом. Убираемся отсюда, пока не превратились в жареные колбаски!

Надо было признать, что становилось опасно. Шарко уже собирался сдаться, когда вдруг на первом этаже он заметил слабый свет, промелькнувший на несколько секунд. Как будто кто-то открыл и закрыл дверь, и в этот момент пробился свет.

— Ты видела?

— Видела. Но они наверняка заметили нас раньше...

— И он, наверное, думает, что мы ушли. Иди за мной.