Полицейские быстро проехали Верней-ан-Алатт, небольшой уютный городок в стороне от цивилизации, и достигли места назначения: классическое здание 1980-х годов с оштукатуренным фасадом, красной черепицей и туями вокруг. Неброское, но в окружении необыкновенной природы. Такое место, где в сумерках в сады выходят олени.

Они припарковались чуть дальше, чтобы не привлекать внимания, и спокойно вышли из машины. Вместе они подошли к дому. На подъездной дорожке не было машин, но у дома был подземный гараж. Николя отстал от группы, и Шарко почувствовал, что тот колеблется. Легко было представить, что в его голове крутится фильм о трагической ночи.

— Если хочешь, останься здесь, ладно?

— Я в деле, все в порядке.

Франк не был дураком и не спускал глаз с коллеги. Звонки в дверь не принесли результата, и за окнами не было видно ни движения. Учитывая время, Виктор, вероятно, был на работе. Это не имело значения, его отсутствие даже устраивало Шарко, который попросил слесаря подождать их в двух кварталах от дома на всякий случай. Он позвонил ему и сообщил точный адрес.

Десять минут спустя входная дверь поддалась без особых повреждений. Глава группы предпочел, чтобы Николя был внутри с ним. Он повернулся к Люси и дал ей понять, что она останется снаружи, чтобы перехватить подозреваемого, если тот появится.

— Вы тоже не сдвигайтесь с места, — приказал он слесарю.

Надев латексные перчатки, трое полицейских вошли в светлый холл с плиточным полом, который вел в несколько комнат и на лестницу, ведущую наверх. Паскаль Робийар достал протокол обыска и начал его заполнять, указывая время и обстоятельства.

— Пока ничего не забираем, просто фиксируем все, что доказывает, что мы не ошиблись... За работу.

Они сразу разбежались. Франк вошел в гостиную средних размеров, большая часть которой была освещена панорамным окном, выходящим на лес. Минимальный декор, никакой роскоши, кроме гигантского плоского экрана с большими колонками. На столе между креслами-жабами валялась пачка научных журналов. Книжный шкаф также был забит технической литературой и свидетельствами — о мозге, памяти, опыте клинической смерти, выходе из тела, астральных путешествиях... Командир также осмотрел ящики, порылся в бумагах. Ничего особенного. Дальше он обнаружил коллекцию виниловых пластинок, сложенных в низком шкафу. Рок и классическая музыка: Бетховен, Штраус, Шуберт и, конечно же, Равель... Он поискал проигрыватель, но тщетно. Первый плюс.

После этого он заглянул на кухню, осмотрел холодильник, посудомоечную машину, где скопились грязные столовые приборы и тарелки. Он представил себе, как Виктор жил здесь в полном покое. С одной стороны, он выносил мусор, приветствовал соседей, забирал почту. С другой – убивал людей смертельными инъекциями.

Затем он поднялся наверх. Одна из комнат была оборудована под кабинет, загроможденный стопками книг, металлическими ящиками, заполненными документами, и цветными папками, которые валялись на полу. Слева на стене висели университетские дипломы и другие награды. Он подошел к задней стене, за выключенным компьютером. Виктор прикрепил к стене длинный лист в клетку длиной в несколько метров. Он напоминал электроэнцефалограмму. Вначале интенсивные, очень плотные и нерегулярные волны свидетельствовали о значительной мозговой активности, затем они внезапно спадали, превращаясь в одну линию.

Смерть, подумал Франк. Она стояла перед ним, суровая, с другим лицом, чем в катакомбах, но столь же пугающим: лицом науки. Запись деятельности умирающего мозга. Он представил себе человека, лежащего на столе в изолированном помещении, под воздействием веществ, введенных Виктором. И этот ужасный, пронзительный и непрерывный сигнал аппарата, означавший, что все закончилось.

Его глаза проследили за линией вправо. Там, далеко, очень далеко в смерти — сколько секунд? Минут? Эти сетки должны были представлять собой единицу измерения, но Франк не знал, какую — появлялись пики, искры жизни посреди небытия. Сначала большая, одинокая, как злобная волна в океане. Затем меньшая, в самом сердце тьмы. Между этими двумя точками, над линией, Виктор написал заглавными буквами: - БОЛЕРО.
– Шарко стоял неподвижно, гадая о значении этих электрических всплесков. Он также не понимал, какое отношение к всему этому имеет «Болеро» Равеля.

Он присоединился к своему помощнику в соседней комнате. Заметил только литографию возле кровати — уродливую вещь с квадратами и кругами повсюду. Паскаль взобрался на стул и пробегал рукой по верхней части шкафа, который, судя по открытым дверцам, уже успел осмотреть. Были видны ряды костюмов, рубашек и сложенных белых халатов.

— Ну как? — спросил Шарко.

— Подожди секунду.

Лейтенант поморщился, встал на цыпочки и потянул коробку к себе.

— Я так и знал. На ковре были следы от ножек стула...

Из коробки он достал два предмета, которые его начальник узнал сразу. Маска смерти, увиденная в катакомбах, и черный свитер с эмблемой, в которые были одеты сумасшедшие.

— Черт, мы его поймали, — выпалил Франк. — Продолжай обыск, я еду с Люси в исследовательский центр. Если он там, мы его сразу задержим...

Паскаль удовлетворенно хлопнул его по плечу, затем приготовил фотоаппарат и документы, чтобы зафиксировать находку. В этот момент появился Николя. У него было лицо человека, увидевшего нечто невозможное.

— Вы должны пойти посмотреть. Это... непонятно.

— Только не говори, что он мертв.

— Нет. Это не то.

Они последовали за ним без единого слова. Внизу лестницы, ведущей в подвал, лейтенант полиции провел своих коллег в конец коридора, затем открыл дверь, за которой, судя по темной липкой луже масла на полу, обычно стоял автомобиль. В другом конце этого помещения был вход во вторую, более маленькую комнату.

— Перед входом были приставлены фанерные доски, прикрепленные к большому шкафу, который скрывал все это...