— Честно говоря, я немного подозревал. Не знаю, что навело мою дочь на мысль завести ребенка с таким типом, как вы. Вы просто ничтожество. Второсортный коп, живущий в крысиной норе.

Выплеснув всю свою злобу, он надел шляпу, направился к двери и, прежде чем выйти, обернулся.

— Вы будете единственным и единственным ответственным за все, что может случиться в будущем.

— Что вы имеете в виду?

Кристиан Спик посмотрел на него с усмешкой.

— Увидите.

Затем он вышел, громко хлопнув дверью.

По данным налогового центра, Марк Виктор проживал в Верней-ан-Алатте, менее чем в десяти километрах от университета Везаля. Быстрый взгляд на Google Earth позволил полицейским обнаружить отдельно стоящий дом с большим участком земли, расположенный в конце улицы, которая затем уходила в лес. Из данных ЗАГСа они узнали, что бывший анестезиолог-реаниматолог из больницы Сальпетриер был разведен с 2010 года и не имел детей. Он не фигурировал ни в социальных сетях, ни в Интернете — только краткие упоминания его имени в Google в связи с научными статьями. Кроме того, у него не было никаких проблем с законом. Хороший, образцовый гражданин, выше всяких подозрений.

Благодаря информации, собранной командой, в начале дня следственный судья выдал ордер на обыск, даже в отсутствие владельца. Группа немедленно выехала, и теперь две машины мчались по сельской местности к северу от Парижа. Небо было так низко, что казалось, будто над ними стоит колпак. На горизонте серебристо-серые облака превращались в угольно-черные, а косые полосы дождя соединяли небо и землю. Кое-где на голых ветвях деревьев еще висели отдельные листья, но осень продолжала свою разрушительную работу.

Франк на несколько секунд отвлек взгляд от дороги и посмотрел на Николя.

— Ты поступил правильно, не рассказав своему адвокату о визите мистера Спика. Это только разжегло бы ненависть, которая и так уже кипит повсюду. Родители Одры — отвратительные люди, но ты не из тех, кто рисует им мишень на лоб...

— Жизнь моего сына в обмен на деньги... Раньше я даже не задумывался об этом наследстве. А они... Они мне противны.

Николя не переставал теребить руки.

— Не знаю, что удержало меня от того, чтобы наброситься на него. Я мог бы разорвать его на куски, Франк.

Но что-то внутри меня предупредило меня. Я подумал, что этот ублюдок спровоцировал меня только для того, чтобы я напал на него. Потому что, если бы я это сделал, я бы потерял все.

Шарко кивнул. В некотором смысле слова коллеги успокоили его насчет своего психического состояния. Несмотря на бурю, которая бушевала в его душе, он оставался в здравом уме.

— Сейчас главное — дать правосудию сделать свое дело и надеяться, что беременность дойдет до срока. Это и завершить это чертово расследование...

Николя прижался правой виском к стеклу, внезапно замолчал и смотрел на проносящиеся мимо деревья. Завершить одно расследование, чтобы сразу же взяться за другое. Потом еще одно, и еще одно. Как Сизиф с его камнем.

Вечное мучение. Сможет ли он еще работать с прежним энтузиазмом? Он уже не был в этом уверен...

Франк ответил на звонок, пока лес возвышался темным, угрожающим, у ворот Вернёй-ан-Халат, словно отгоняя врага. Он обменялся несколькими словами с собеседником и повесил трубку.

— Это был начальник отделения интенсивной терапии в Сальпетриер. Они закончили составлять список пациентов, которых лечил Виктор и у которых произошла остановка сердца. С середины 2018 года до его ухода из больницы семь человек умерли от послеоперационной остановки сердца, а четверо были реанимированы, в том числе Кальвар и Дюбуа.

— Одиннадцать человек, черт возьми... И они не забили тревогу?

— Это выше статистики, но, судя по всему, такое может случиться. Виктор уехал вовремя, чтобы не попасться.

— Я уверен, что у некоторых были подозрения, но они промолчали. Чертова омерта... Представляешь, сколько жизней этот ублюдок уничтожил?

Франк ничего не ответил. Он подумал, что все-таки нужно навестить двух других реанимированных, чтобы убедиться, что в округе нет других убийц такого же типа, как Кальвар. Что касается Виктора, то он, конечно, не доживет до того момента, когда сможет заплатить за свои преступления, но провести остаток жизни за решеткой будет для него очень странно.