Шарко достал второй лист.

— Это Реми Кальвар. Поступил в январе 2019 года, также в критическом состоянии после аварии на мотоцикле. То же самое. Остановка сердца в отделении интенсивной терапии. Его тоже реанимировали. Позже он рассказал о особенно тяжелом опыте клинической смерти. У нас есть аудиозапись, которую мы можем включить, если хотите.

— Я хотел бы вам помочь, но я ничего этого не помню.

На этот раз Лебрун задержался на портрете на долю секунды дольше, чтобы Шарко не заметил.

— Мне показалось, что это лицо вызвало у вас воспоминания.

— Нет. Ну... Да, возможно. Но меня больше всего заинтриговали седые волосы на обеих фотографиях.

Это необычно для людей такого возраста. Но скажите, чего вы хотите? В чем проблема с этими двумя людьми? — Последний начал убивать через шесть месяцев после выхода отсюда, подталкиваемый демонами, которые приказывали ему действовать, и убил пятерых человек, прежде чем мы положили конец его зловещей эпопее.

Первый покончил с собой в Сент-Анне через два года после пребывания в этой больнице. Его тоже преследовали злые существа.

— Я... Я не понимаю. Злые существа? Что вы имеете в виду? Что между пребыванием этих людей в моем отделении и тем, что с ними стало потом, есть какая-то причинно-следственная связь?

Паскаль слегка подошел ближе, чтобы встать между своим начальником и Патриком Лебруном, зажав его между своим столом и собой.

— Наше время так же ценно, как и ваше, и вы же понимаете, что два сотрудника судебной полиции не будут тратить его на пустые домыслы. Нас сюда привела целая сеть улик.

Сегодня у нас есть веские основания полагать, что эти остановки сердца были вызваны инъекцией коктейля из хлорида калия и даклеора, и что в этом замешан один из ваших сотрудников.

Специалист был в шоке. Его плечи опустились. Он пробрался к своему креслу и сел. Франк не спускал с него глаз.

— Боже мой...

— После введения этого коктейля сердце и мозг останавливаются практически мгновенно, — дополнил Шарко. — Я предполагаю, что аппараты срабатывают, врачи бегут, чтобы начать реанимацию. Процедура, которая в какой-то момент включает укол адреналина. Все происходит именно так, верно?

Врач медленно кивнул.

— В некоторых случаях это похоже на то, что вы рассказываете, да...

— По нашему мнению, человек, которого мы ищем, должен был каждый раз находиться рядом с бригадой скорой помощи. И, возможно, были другие жертвы, я полагаю, в течение нескольких месяцев или даже нескольких лет, так что вы, вероятно, ничего не могли заподозрить.

Это человек, который разбирается в медицинских препаратах, умеет пользоваться сложным оборудованием, таким как электроэнцефалограф. Кто-то из этой сферы...

— Почему? Почему кто-то из нас сделал бы такое?

Шарко объяснил ему свои последние выводы, а когда закончил, резко ударил указательным пальцем по столу.

— Одно можно сказать наверняка: он не остановится. Он будет продолжать причинять вред, пока мы его не поймаем. Поэтому это так срочно!

Начальник отдела даже не посмотрел на свой телефон, который вибрировал перед ним. Он казался погруженным в свои мысли. Через некоторое время его взгляд вернулся к собеседникам. Затем он отвернулся к экрану.

— Давайте я проверю... Присаживайтесь, пожалуйста.

Он набрал что-то на клавиатуре и вдруг замялся. Поскольку он ничего не говорил, Шарко продолжил:

— Если вам что-то покажется подозрительным, обязательно сообщите нам.

— Я не хочу обвинять человека, который, без сомнения, не имеет никакого отношения к вашему расследованию, но... мне кажется, вам было бы интересно с ним встретиться, поскольку вы говорите об ЭМИ, а она в то время очень интересовала его...

— Мы все внимательно слушаем вас, — ответил Паскаль.

Патрик Лебрун вздохнул, явно не желая ставить своего коллегу в неловкое положение, но в конце концов решился.

– У меня был анестезиолог-реаниматолог, доктор Марк Виктор.

Блестящий человек, живой, с большими идеями обо всем. Он работал в больнице на полставки, чередуя эту работу с должностью исследователя в области нейробиологии в университете. Я знаю, что он работал там над проектами, связанными с сетями сознания, о содержании которых я не знаю.

— Сетями сознания?

— Как появляется сознание? Рождается ли оно и умирает вместе с мозгом? Работают ли ум и тело неразрывно? Мы говорим об этом, и именно поэтому его интересовали опыты клинической смерти. Он изучал те знаменитые случаи, когда пациенты видели и слышали что-то, находясь в глубокой анестезии на операционном столе, то есть в полной бессознательном состоянии. Если их мозг не проявлял никакой электрической активности, как они могли пережить НСМ? Видите парадокс?