Она поняла, что Франк не отступится. Он бросился в то, что теперь было грязью, чтобы добраться до входа. Проход преграждала прочная металлическая решетка. Черт! Не теряя мужества, он обнаружил углубление с левой стороны здания. Там, внизу склона, стояла старая гаражная дверь: место, где похоронные бюро оставляли покойников. Когда земля вновь сотряслась, он повернул ручку. Дверь была заперта, но, учитывая ветхость системы, он почувствовал, что, слегка надавив...

Раздался скрип. Он приподнял створку и проскользнул внутрь. Через мгновение Люси присоединилась к нему, и он медленно поставил все на место, стараясь не шуметь. Шум дождя заглушал их, но если злоумышленник услышал машину или увидел фары, он наверняка был начеку.

— Это безумие, — прошептала Люси, вытирая воду, стекавшую по лбу.

— Выключи звук на телефоне...

Она послушалась. Затем они достали оружие. Шарко осветил пространство фонариком своего телефона. В заднем дворе стояла машина с разбитым кузовом. Следы воды на земле не оставляли сомнений. Ее спрятал здесь тот, кто бродил наверху. Он заглянул в окно со стороны пассажира. Внутри царил настоящий беспорядок: мусор на сиденьях, наваленные одеяла, пустые пивные банки и толстый слой пыли на приборной панели.

Вскоре они вышли в полностью выложенный плиткой коридор, где стоял большой лифт — на жаргоне «подъемник» — с помятыми металлическими дверями. Шарко представил себе удары тележек по жести, трупы, которые толкали на столиках на колесиках во время их тряской поездки... В воздухе витал тонкий запах. Это не было, собственно говоря, запахом смерти, а скорее смесью карамели и старой охотничьей сумки.

В конце коридора был поворот. А напротив — черная, неприветливая лестничная клетка, похожая на подвал многоквартирного дома. В морге тела спускали в подвал. Здесь же их, наоборот, поднимали наверх.

Они начали подниматься вверх, без света, медленно. Было очень холодно. В какой-то момент Франк обернулся и положил руку на плечо жены, чтобы она остановилась. Их барабанные перепонки задрожали. Сухой, регулярный звук, вибрирующий и доносящийся отовсюду. Из ниоткуда. И он вызывал дрожь в животе. Чак! Чак!

Чак! Эхо длилось около десяти секунд. Потом все стихло. Франк не сомневался: это был нож, ударяющийся о сталь. Кто-то резал мясо.

Он не хотел, чтобы Люси колебалась, поэтому сразу спросил:

— Первый или второй этаж?

— Я не знаю... Первый, я бы сказала. Черт, Франк, что там происходит?

Когда они достигли лестничной площадки, они толкнули противопожарную дверь. Новый коридор, новый туннель, выложенный плиткой. Тишина снова опустилась на здание. Шарко освещал помещение своим слабым светом, и то, что они обнаружили, было едва вероятно. Вдоль стен стояли переполненные мусорные баки — «Отходы, представляющие инфекционную опасность, - — груды простыней, испачканных темными пятнами, полки, загромождавшие проход, с коробками с оборудованием и химикатами, некоторые из которых, судя по всему, были опасными: растворители, хлорид цинка, перчатки из бутила с длинными рукавами, защитные маски... Пройти здесь, не задев ничего, было невозможно.

— Это их территория, — прошептал Шарко. — Смотри, куда наступаешь.

Люси поняла, что он говорит о препарирующих.
– Психологически нестабильные, - по словам Карин Милло. Что означало «психологически нестабильные»? Типа Нормана Бейтса из «Психоза» или Джека Торранса из «Сияния»? В обоих случаях — нечто серьезное.

Они преодолели препятствия, стараясь не пораниться и ничего не опрокинуть. Дальше они вошли в прачечную. Ряды машин с огромными иллюминаторами, сточные желоба, черные от грязи и жира, и везде эти ужасные желтоватые плитки, покрывавшие все поверхности, как на скотобойне.

Шарко заметил приоткрытую боковую дверь... Он вошел в другое помещение с пистолетом наперевес. Металлические шкафчики, деревянные скамейки, общие душевые... Старые раздевалки, пропитанные прогорклым запахом: потом, жиром, кровью. Несомненно, это было место, где на протяжении десятилетий персонал переодевался перед тем, как провести день среди внутренностей.

На одном вешалке висела одежда. Черные джинсы, шерстяной свитер, толстая рубашка лесоруба. Очень большого размера. Глава группы подумал о колоссе из катакомб. О том, которого они видели на камерах скотобойни. Он обыскал карманы. Они были пусты, за исключением пачки сигарет и зажигалки.

— Франк...

Люси указывала на дно шкафчика, который только что открыла и освещала своим телефоном. Ее лицо было полно ужаса. Шарко подошел к ней и обнаружил ожерелье, висящее между фотографиями обнаженных трупов женщин. Вместо жемчужин на нем висело десять коричневых ушей, скрученных, как высушенные грибы. Люси было плохо.

— Нам нужно убираться отсюда и вызывать подкрепление...

Несмотря на отвращение, Франк подошел ближе. Он рассматривал фотографии одну за другой. Выпуклые лица, деформированные смертью. Синие, красные, фиолетовые синяки на избитых телах. К сожалению — или к счастью — Эммы Дотти там не было.