Шрифт:
— Ему больно и страшно. — тихо сказала Лира.
Чёрная жива стремительно расползалась по телу живососа, захватывая его и пожирая изнутри. И я вдруг понял, что в это существо просто не влезет больше черной хвори. Некуда!
— В огонь! Быстро! Сейчас! — крикнул я девочке.
У меня возникло нехорошее предчувствие, что если промедлить еще хоть секунду, то черная хворь не ограничится живососом.
Глава 16
На удивление, Лира меня мгновенно послушалась: девочка вскинула ладонь, и её лицо исказилось от напряжения. Живосос, взлетев как-то криво, рывками, по команде Лиры нырнул прямо в пламя.
Тельце насекомого вспыхнуло, превратившись в клубок искр, и вместе с ним сгорело кое-что ещё: на мгновение я будто увидел, как черная хворь корчится в огне, пытаясь вырваться, найти новый сосуд…но нет — пламя безжалостно уничтожило заразу.
И почти в тот же миг как живосос вспыхнул, из носа Лиры потекла капелька крови, а из глаз — слезы.
— Лира! — тут же обхватила ее Морна.
— Больно… — застонала девочка, — Просто больно, ничего такого… Всё хорошо, мама!
Грэм молчал. Он смотрел на свою руку, на ту самую прожилку чёрной хвори, которую атаковал живосос. Я посмотрел туда же. Прожилка укоротилась. Совсем немного, может на сантиметр, но укоротилась. Метод работал.
— Кажется помогает… — сказал Грэм.
Лира подняла голову. Её лицо было бледным, под глазами залегли тени, но взгляд был решительным.
— Я могу продолжать.
— Ты уверена? — Морна нахмурилась. — Лира, если тебе плохо…
— Всё нормально. — Девочка вытерла кровь тыльной стороной ладони. — Правда, я справлюсь. Такое бывало и раньше, когда я сильно напрягалась.
— Хорошо, — наконец сказала Морна. — Но если станет хуже — мы прекращаем.
Девочка, кивнув, закрыла глаза, и через несколько секунд из зарослей вылетели ещё три живососа. Они закружились над нами, их золотые крылья мерцали в свете костра.
— Лира… — начал я, но она уже направила первого на руку Грэма. Да и Морна, которая что-то шептала ей на ухо, не остановила ее.
Хоботок насекомого вонзился в кожу Грэма в месте черной прожилки. Я смотрел, как брюшко насекомого наполняется чёрной хворью, причем тянет он ее неохотно. Зато Лира нахмурилась и стиснула зубы.
Через пару секунд сеть черных прожилок стремительно захватила тело насекомого, но Лира уже знала, что делать: она заставила живососа полететь в огонь, и в этот раз всё закончилось так же. Только девочка не подала виду, что ей больно, просто вытерла кровь, и продолжила.
Третий живосос…
Потом четвертый…
Я внимательно наблюдал за тем, как прожилки на левой руке Грэма медленно, едва заметно, но истончались. А одна небольшая вообще исчезла.
Четвёртый.
Пятый.
Морна пристально смотрела на дочь, готовая в любой момент ее остановить. Но пока девочка справлялась.
Шестой…седьмой…
Восьмой…
И вот когда восьмое насекомое было уничтожено, у девочки закрылись глаза и она обмякла. Морна ее сразу подхватила, а взгляд, который она бросила на нас с Грэмом не сулил ничего хорошего.
Я тут же шагнул к ним и присел.
— Что ты?.. — хотела спросить Морна.
Я не ответил, и вообще действовал не думая — это был интуитивный порыв. Я на мгновение забоялся, что с Лирой что-то случилось, поэтому осторожно взял девочку за ее маленькую ручку и в одно мгновение толкнул в нее живу из духовного корня. Запас у меня еще был. Жива в этом мире всё, и я обладаю способностью ее передавать, значит, ей точно должно стать лучше.
На мое удивление, девочке много-то и не понадобилось — это Грэму требовались большие объемы, из которых часть неизбежно «сжирала» черная хворь, а у девочки такой проблемы не было.
Одна…две…три…пять единиц живы — и девочка тут же открыла глаза и посмотрела на меня.
— Что… — она моргнула, окончательно приходя в себя. — Ой, я что уснула, да? Мне просто вдруг спать захотелось.
— Да, Лира, ты ненадолго потеряла сознание — слишком много сил потратила.
Морна смотрела на меня. Её жёлтые глаза сузились, и в них я увидел вопрос. Ладно, не один вопрос — много вопросов. Еще и Грэм неодобрительно посмотрел на меня.
— Спасибо, — Лира слабо улыбнулась мне. — Мне сразу стало лучше. Ты что-то сделал? Я почувствовала тепло.
— Просто помог немного, — я отпустил её руку и поднялся, — Ничего такого.
— Элиас! — нахмурившись окликнул меня старик.
— Всё хорошо.
И поймал укоризненный взгляд старика. Я понимал, почему он переживал, ведь если Морна не дура (а она не дура), то она поймет, что я сделал, — передал живу дочери, — а по словам Грэма делать это могут только обладатели Даров целительской направленности. Ну и я. И вот об этом не знать она не может.
— Восемь живососов — слишком много для Лиры. — сказал я, обращаясь уже и к Грэму, и к Морне, пытаясь сменить тему.