— Если что-то случится, — наставлял управляющих, — не паниковать. Кору открывает портал каждую ночь, в случае ЧП шлите гонца к ней.

Я чувствовал себя жонглером, который удерживает в воздухе с десяток горящих факелов. Вопросы Лили, отчёты Мэриголд, проверка постов Люты и её следопытов… К вечеру голова гудела, как трансформаторная будка, но зато пришла твёрдая уверенность, что все колёсики не перестанут вертеться, тыл прикрыт.

Вечер принёс долгожданную прохладу и покой. Я неукоснительно следовал раз и навсегда принятому правилу: как бы ни горел мир днём, вечер принадлежит семье, тем более сейчас, когда мы наладили жизнь в Кордери.

Сегодня очередь Зары, моей невероятно-страстной гоблинши.

Мы собирались в театр. Да, моя провинция теперь могла похвастаться своим театром, ещё одна инвестиция, которая окупалась не деньгами, а счастьем людей.

Мы с Зарой заняли нашу ложу на балконе. Мягкие удобные кресла, обитые красным бархатом, так и манили присесть, но место жены пустовало, она, как всегда, предпочла устроиться у меня на коленях. Я обнял её за талию, чувствуя под тонким шёлком упругое горячее тело.

Зара выглядела сногсшибательно: жёлтое платье, которое она сшила сама, облегало фигуру, как вторая кожа, глубокий разрез на длинной юбке открывал вид на гладкое мускулистое бедро, а зелёная кожа в свете магических светильников казалась драгоценным нефритом. Чёрные волосы уложенные в высокую прическу, блестели, в ушах сверкали изумруды.

В театре приглушили свет. Мастер Вансен, местный режиссер, вышел на сцену.

— Лорд Артём, леди Зара, — он поклонился нам, — и все уважаемые гости! Сегодня мы представляем вам историю о покорении Диких земель!

Началось действо, и актёры старались вовсю. Я смотрел, как на сцене машут деревянными мечами, и улыбался. Мне, прошедшему через реальную мясорубку, простой сюжет о подвигах героя и монстрах казался наивным, но люди желали видеть сказку со счастливым концом.

Когда спектакль закончился, зал взорвался аплодисментами. Я хлопал стоя, чувствуя гордость за то, что мы построили мир, где есть место искусству.

Обратно ехали верхом на Дымке. Мой огромный ящер, гроза окрестных лесов, сейчас вёл себя как смирная лошадка. Горожане махали нам вслед, дети тянули руки, пытаясь его коснуться. Дым гордо урчал, позволяя себя гладить.

Зара прижалась ко мне спиной, я чувствовал её тепло через одежду.

— Хотелось бы увидеть спектакль о тебе, — прошептала она мне на ухо, и острые зубки слегка прикусили мочку.

Я усмехнулся.

— Боюсь, такой сюжет не для широкой публики, слишком много крови и постельных сцен.

Она рассмеялась, игриво царапнув коготком мою руку.

— А ты знаешь, что Вансен уже пишет пьесу «Победа над Изгоями Балора»? Говорит, нас ждёт шедевр.

— О боги! — простонал я. — Только не это!

Представляю себе этот кошмар: я, стоящий на горе трупов в героической позе, произношу пафосные речи, которых в жизни не говорил. Если они это поставят, мне придётся уехать в командировку и, скорее всего, надолго. Ну, или сбежать, как тогда, на открытии, к Лютику.

Хотя нет, сейчас бежать некуда. Да и не хочется.

Вернувшись в поместье Феникс, первым делом проверили детей. Они уже спали, сладко сопя и раскинувшись в кроватках. Мир и покой.

В спальне на огромной кровати ждали жёны и вопросы о том, как прошло свидание. Но разговоры быстро стихли, ночь обещала быть долгой и, судя по горящим глазам Зары, очень жаркой.

Утро началось не с кофе, а с организованного хаоса, который неизбежно возникает, когда огромная семья собирается в дорогу. Двор наполнился гулом голосов, слуги носились с тюками, лошади фыркали, выпуская облака пара в прохладный утренний воздух, а я стоял на крыльце, оценивая масштаб бедствия.

Сегодня мы выдвигались в Тверд, и все мои жёны ехали со мной; пропускать грандиозный новогодний бал у герцога Хорвальда никто не собирался, даже Мэриголд и Кору отправлялись в столицу. Правда, орчанка собиралась использовать визит и для деловых целей: обменяться координатами порталов с другими лордами, как мы и планировали. Мэриголд же, формально числясь в списке гостей, по факту взяла на себя роль главной распорядительницы нашей делегации.

Дети, слава богам, оставались дома, Клавдия и штат нянек присмотрят за ними. Хотя, зная своих женщин, я подозревал, что мы застрянем в столице дня на три-четыре, не меньше.

Исключением стал только Марк. Мэриголд упёрлась рогом и наотрез отказалась оставлять сына.

— Он ещё слишком мал, Артём, — заявила она мне накануне, прижимая малыша к груди так, будто я предлагал сдать его в детдом.

Не стал с ней спорить, и такое поведение показалось мне странным. Гномы обычно не отличаются гиперопекой, но Мэриголд начинала заметно нервничать, стоило Марку пропасть из её поля зрения дольше чем на час. Материнский инстинкт — штука иррациональная, и лезть под этот танк я не собирался. Лейланна, например, спокойно оставила нашу дочь на попечение Клавдии, но я понимал чувства своей гномы.