И нашел. Но только не совсем ту, которую ожидал.

Кровь.

Свежая, чужая.

Ард свернул в узкий коридор, ведущий к подсобным помещениям. Запах усиливался с каждым шагом. Он толкнул незапертую дверь и увидел то, чего уже ожидал, но от чего все равно свело скулы.

Один из работников сцены — молодой парень, может, чуть старше самого Арда — лежал в углу подсобки, среди мотков канатов и деревянных планок. Раздетый догола, с перерезанным горлом, он смотрел в потолок остекленевшими глазами. Его форменная куртка и штаны исчезли.

Ардан наклонился и дотронулся до обнаженной груди. Тело еще совсем теплое.

Мутант переоделся совсем недавно.

Ардан проследил взглядом следы — едва заметные отпечатки мокрых подошв на пыльном полу — и понял, куда они ведут. К узкой железной лестнице, уходящей вверх, на карнизы — решетчатые металлические мостки под самым потолком зала, где на тросах крепились декорации, софиты и подъемные механизмы.

Ард уже поставил ногу на первую ступень, как гулкое эхо из зала заставило его замереть.

Музыка стихла. В тишине раздался голос конферансье — торжественный, чуть дрожащий от волнения:

— Дамы и господа! Прошу встать! Императорская Ложа приветствует Его Императорское Величество!

Зал взорвался аплодисментами. Даже здесь, за кулисами, волна звука была почти осязаемой, и Ардан почувствовал, как вибрирует под ногами металл лестницы.

Император. Здесь. Сейчас.

Ард медленно поднял голову и посмотрел вверх, туда, где в переплетении тросов и балок терялись карнизы. Откуда открывался вид на весь зал. На сцену. На Императорскую Ложу.

Мысль ударила его не хуже, чем Аркар в тот раз, когда Ардан, не подумав, сказал глупость.

Может быть, дело не в Тесс. Может быть, никогда и не было в Тесс. Мутант-шпион, способный менять облик и проникать куда угодно, убивший доверенных людей Пижона и пробравшийся на карнизы Концертного Зала в тот самый вечер, когда Его Величество решил почтить спектакль своим присутствием, — он пришел сюда вовсе не за актрисой и дочерью генерал-губернатора Шамтура.

Кукловоды целились в Императора!

Ардан стиснул перила лестницы так, что побелели костяшки. Кровь стучала в висках. Усталость, боль, кашель — все это отступило куда-то на задворки сознания, вытесненное единственным, кристально ясным пониманием: между убийцей и целью заговорщиков сейчас стоял только он. Уставший капрал второй канцелярии, лишь недавно оставивший за спиной первый год службы.

Правнук Арора Эгобара, учителя и правой руки Темного Лорда.

И он должен был спасти жизнь Императору, в то время как внизу разыгрывался спектакль «Смерть Царя»?

В чем не откажешь Спящим Духам, так это в чувстве иронии.

Ард, тяжело вздохнув, расстегнул ремешок сшитого Тесс чехла и поставил тот около перил. В любом случае у него погасли все, до последнего, лучи в Звездах, так что смысла в нем особого не имелось, а вот помешать, как в погоне за Звездным Оборотнем, он вполне мог. Ардану обычно хватало одного раза, чтобы усвоить урок…

Следом за посохом он снял и пальто, оставшись в одном только порванном костюме. И только после этого он продолжил пробираться под толстенными канатами, свитыми друг с другом веревками, какими-то крюками и стойками для освещения, от которых змеились Лей-кабели.

Вытащив из ножен отцовский охотничий нож, Ард старался не дышать и переставлял ноги так, как учили его Эргар и Шали. Перекатываясь с пятки на носок по внешней стороне стопы, выставляя вперед колено и перенося вес с одной стороны корпуса на другую. С медленными вдохами и выдохами, разделяя каждый на следующие четыре шага, Ардан не смотрел в сторону темного силуэта, опустившегося на одно колено в центре мостков.

Вместо этого юноша всматривался по ту сторону своей добычи, чтобы она не могла почувствовать на себе его взгляда.

Ард старался не думать, почему премьеру спектакля перенесли с последнего дня Конгресса на дату всего за несколько часов до круглого стола послов. И точно так же он не размышлял о том, почему Кукловоды внезапно решили нанести удар по Императору, котор…

Ардан зажмурился от яркого света, ударившего по глазам. Снизу вверх, из оркестровой ямы к потолку, ударили столпы софитов, чьи лучи пробились сквозь плотную мишуру карнизов и целого многоэтажного лабиринта технических мостков.

Сам же зал погрузился в тишину, а занавес, с гулким эхом вращающихся шестеренок, постепенно поднимался, обнажая сцену.