Шрифт:
— Ну как он там?
— Очухается. Еще тот бычина.
— Да… Другому пришлось бы «скорую» вызывать.
— Да еще неизвестно зачем. А вообще-то, старик, — услышал Никита у себя над ухом, — зла не держи. Так легче забыть. Это пожелание от нас. А тебе просили передать конкретно: не возникай.
Никита слышал, как хлопнула дверь.
Он поднялся с трудом и посмотрел на себя в зеркало.
Лицо обрело землистый цвет. Под глазами появились мешки. Но не было ни единой ссадины. Как же смогли его вырубить одним ударом? Он бывал не в таких переделках, но чтоб оказаться на полу… Никогда!
Он вышел из туалета. Голова кружилась, в ногах была слабость. Он с трудом вернулся к себе за столик, провожаемый недоуменными взглядами. Несколько раз чуть было не завалился на чужие столики. За своим столом он погрузился в состояние близкое к забытью и не видел, что Анька не сводила с него вытаращенных глаз.
Никита очнулся, почувствовав, что его трясут за плечо. Это была она.
— Как ты? — спросила Аня.
— Нормально, — ответил Никита. — Сейчас уйду.
— Никуда ты не уйдешь. Я тебя отвезу.
— Не надо. Я возьму такси. Я видел их на стоянке.
— Ты хоть знаешь, сколько здесь они дерут?
— Нет.
— Тем более что примут тебя за пьяного.
— Что же делать? — равнодушно спросил Никита.
— Молчать и слушаться меня.
— Я должен расплатиться.
— Не надо. За все уплачено.
Никита скривился в усмешке. За все уплачено.
— Лагоев? — спросил он.
— А тебе-то что? Идем.
Аня посадила его на лавочку у ресторана и ушла, предварительно сказав:
— Сиди и не дергайся. Я за машиной.
— Не буду. Дергаться.
В машине Анька села рядом с ним. Обдуваемый ветерком, Никита оклемался и время от времени искоса поглядывал на Аню. Сосредоточенное выражение не сходило у нее с лица. Всю дорогу они молчали.
Минут через сорок подъехали к его дому. Аня повернулась к нему и сказала:
— Ну?
— Спасибо.
Он наклонился и поцеловал ее в губы.
— А ведь знаешь… Я был влюблен в тебя.
Это была полуправда. Одно время она действительно ему нравилась, как не может не нравиться очень красивая девушка. Но так уж случилось, что Светка оказалась главнее.
Они — Света с Аней — были самые красивые девушки в школе и учились в одном классе. Они словно дополняли друг друга: у одной были русые волосы другая была брюнетка с иссиня черными волосами. Между ними сложились странные отношения — полудружба, полусоперничество. Никита учился тремя классами выше. Он познакомился с ними, когда в школе создали театральную студию и при ней изостудию. Так Никита стал художником-оформителем, а Света с Аней актрисами. Вместе они участвовали в постановке «Двенадцати месяцев» под Новый год.
— Я сейчас от умиления расплачусь от твоего признания, — насмешливо сказала Аня.
— Ань, он не стоит тебя. Он дрянь, а ты хороший человек.
— Может, и был хороший. До школы. Да весь вышел. Еще в первом классе. А теперь надо жизнь устраивать Все. Вали отсюда.
Никита вышел и в спину себе услышал:
— Да… Кстати, Лагоев ни при чем. Он мне поклялся. И машина эта его.
«Я это уже понял», — подумал Никита.
А клятвы Лагоева… Чего они стоят.
Он хотел что-то ответить, но машина сорвалась с места.
— Спасибо, Аня, — сказал он, глядя ей вслед.
14
Дома Никита вытянулся на диване и уставился в потолок. На душе было скверно.
Он думал о Лагоеве. Неужели он мог приревновать его к Аньке и подослать двух уродов избить его?
Неужели ему показалось мало того, что его выкинули из штата за неуклюжую статью о его махинациях?
Неужели он такой мстительный? А если не он, то кто?
У Никиты не было ответов на эти вопросы, и он от них отмахнулся. Он поднялся с дивана, чтобы расстелить постель, но звонок заставил его пройти в прихожую.
Он открыл дверь и увидел… Свету!
Никита настолько опешил, что стоял как вкопанный.
— Может, пригласишь меня войти? — после заминки спросила она.
Никита взял ее за руки и нежно и бережно, пятясь, ввел в дом и прижал к себе.
— Как я рад тебе, — сказал он.
Это была награда за все, что он пережил задень.
— Я люблю тебя.
Света стянула косынку и встряхнула головой. Волосы рассыпались у нее по плечам. Она автоматически поправила их.
— Лучше расскажи, что с тобой случилось.