Ничего нового «Волна» не выбросила на пустынный берег рыцаря-одиночки в борьбе с коррупцией и криминалом. Вывод напрашивался сам собой: либо следствие зашло в тупик, либо до него никому нет дела. Либо это был несчастный случай.

— Опять идешь по следу? — спросила Светлана.

— Я должен себя реабилитировать. Хотя бы в твоих глазах. Напечатать большую, развернутую статью, подкрепленную неопровержимыми фактами. Для этого мне надо найти подходящую тему.

— Что значит «хотя бы в моих глазах»? — с недовольной миной спросила любимая.

— Это значит, что я очень дорожу твоим мнением.

Светлана махнула рукой и встала.

— Давай-давай. Реабилитируй себя. Выдумай то, чего нет. Любопытно будет посмотреть, кто теперь напечатает твои фэнтези. Смотри, восстановишь против себя весь город.

— Так уж и весь. Должны ведь быть в нем приличные люди.

— Ну-ну…

— Я слышу сомнение в твоем голосе. Впрочем, тебе лучше знать. В управе работаешь ты, а не я.

— Спасибо, что напомнил о работе. Мне пора.

Они вместе вышли излома.

— Ты всегда был оболтус. И в школе, и потом. На тебя, Никита, нельзя положиться. Никогда не знаешь, какой фортель ты выкинешь, — на прощанье сказала Светлана.

2

Их точка была в парке на окраине города. Серега опаздывал, и Н и-кита ус пел осушить пару кружек и обглодать бок леща до его прихода.

— Извини, старик, что опоздал, — сказал Сергей. — Шеф задержал.

— У каждого свой Горыныч, — вяло принял извинения Никита.

Серега мгновенно оценил обстановку и присвоил остатки леща.

— Тебя можно поздравить, — сказал он, посолонившись и потирая руки в предвкушении пива.

— Любопытно знать с чем.

— Как с чем? Твой карман ломится от гонорара, который ты не знаешь к чему пристроить.

— Уже пристроил.

Серега расхохотался.

— Ладно. Сейчас все обустрою.

— Обустрой, — вяло согласился Никита, глядя в спину удаляющегося приятеля.

Сергей вернулся с пивом и лещом, у которого лоснились бока и задорно была распахнута пасть. Он разобрался с ним в пять минут, и каждый получил свою половину. Также поровну они поделили икру.

Под стать речному чуду природы было пиво из Чехии. Свежее и пенистое, с непревзойденно насыщенным вкусом.

Следующие полчаса прошли в приятных возлияниях и обмене мнениями о достоинствах леща и пива.

А потом затянувшуюся паузу нарушил Сергей.

— Так чем тебя взволновало происшествие на пятьдесят третьем километре Загородного шоссе? — спросил он.

— А ты уверен, что это было происшествие?

— А что же еще?

— Не знаю, — отвернувшись в сторону, сказал Никита. — Следствие покажет. Кстати, кто его ведет?

— О каком следствии ты говоришь? Дело ясное как божий день.

— Тогда проясни мне, атеисту от рождения и скептику по призванию, что в нем ясного как божий день.

— Пожалуйста. Местный алкаш из деревни Кочки поперся среди ночи на дорогу и попал под машину. Вот и весь сказ.

— Как все просто.

— А я тебе о чем толкую?

— Нет ничего сомнительнее кажущейся простоты. Это отмечали еще древние. Но кто в наше время быстрых денег и скоропалительных решений прислушивается к мнению мудрецов? Тогда уж попутно объясни мне, какого черта среди ночи он поперся на шоссе.

— Видно, не хватило.

— И чтобы восполнить пробел, он поплелся на шоссе? Можно подумать, там работает ночной магазин и ждет не дождется, когда он придет. Он что, не мог найти самогонку в деревне?

— Видно, был деликатный человек, не хотел никого беспокоить.

— Ты еще скажи, романтик, присевший на обочине и созерцавший Луну, пока на него не наехал грузовик.

— Может быть и так. Кто знает? Разве в чужую душу заглянешь?

— Теперь уже нет. По крайней мере, в его душу. Кстати, кто выезжал на место так называемого происшествия?

— Гребенка.

— Петро? Тогда действительно все просто и ясно как божий день, и расследовать нечего.

— Ну ты это напрасно. Петро, например, не поленился съездить на ближайший пост ГИБДД.

— Ага. На служебной машине. Что равноценно трудовому подвигу.

Никита сделал большой глоток и оценивающим взглядом посмотрел на кружку. В этот прохладный день пиво осталось холодным и дало новый толчок его мысли.

— И что принесла поездка на ближайший пост ГИБДД столь ответственного за порученное дело Гребенки? — спросил он.