Своим названием деревня Кочки была обязана болотистой местности, окружавшей ее с трех сторон. Добираться до нее Никите пришлось на автобусе. Его машина вторую неделю была в ремонте из-за пустяка — помятого крыла, но знакомый жестянщик был на больничном, а везти машину в другую СТОА не хотелось.

Никита был единственным, кто вышел на остановке. Оглядевшись по сторонам, он пошел искать гипотетический валун, о который мог удариться затылок неизвестного, оказавшегося потом в кювете при шоссе. Пройдя метров сорок в обе стороны, он не обнаружил ничего похожего на валун. Мелкие камушки на обочине были в изобилии. Но не более того. Ту же операцию он проделал на противоположной стороне шоссе. Ничто не напоминало здесь о происшествии двумя днями раньше.

Никита вернулся на остановку и посмотрел на расписание автобуса. В нем оказалось окно в три с половиной часа, а вслед за этим движение возобновлялось с интервалами в сорок пять — пятьдесят минут. На шоссе было пустынно. Ни одной попутки.

Но ему повезло. Подъехала полицейская «Нива», и знакомые менты подвезли его до города.

Домой идти не хотелось, и Никита отправился в фитнес-клуб.

Добросовестно отработав на тренажерах и помолотив грушу, он отказался от спарринга и пошел домой.

Еще на лестничной площадке Никита услышал, что у него звонит телефон. Он успел снять трубку. Это был Сергей.

— Как съездил в Кочки? — спросил он.

— Уже донесли?

— Не донесли, а сообщили по долгу службы. Так как съездил?

В тоне Сергея была едва заметная ехидца.

— Нормально съездил. Думаю там дачу отстроить. Положу начало элитному поселку.

— Одни дренажные работы чего будут стоить, — усмехнулся Сергей. — Там же болота вокруг.

«Как ты все воспринимаешь всерьез», — подумал Никита.

— Ладно. Убедил. Откажусь отдачи в элитном поселке. А теперь расскажи мне, как идет следствие по делу безумца, совершившего самоубиение методом бросания под колеса проходящей мимо машины на скорости, несовместимой с состоянием шоссе и жизнью означенного бедолаги. Кстати, имя его не прояснилось?

В разговорах между собой они часто пародировали канцелярский слог рапортов и протоколов, составленных полицейскими, и сейчас Никита как никогда был расположен к этому.

— Отвечаю по порядку. Дело на три четверти в архиве. Что касается второго вопроса: а черт его знает, как его звали. Видно, никому до него дела нет. Кроме тебя.

— А был ли он вообще? Несчастный выпивоха.

— Не удивлюсь, что нет.

— А с чего вы взяли, что он из Кочек? Может, он выпал из машины, проносившейся мимо на запредельной скорости.

— Нет, из Кочек. Это точно. Петро заехал в деревню, и мужики по фотке признали в нем жильца дяди Васи.

— Жильца? Значит он не местный?

— Блестящий пример дедукции. Не зря мы с тобой зачитывались Конан Дойлом в детстве.

— И дедукция под стать тому возрасту, — вздохнул Никита. — Ну хоть с дядей Васей Петро пообщался?

— Насколько это было возможно.

— Поясни.

— Дядя Вася беспробудно пил неизвестное количество суток.

— И, конечно, не только не помнит имени-отчества своего жильца, но, даже протерев свои опухшие очи, ни в жисть не узнает его по фотке.

— Надо полагать, — согласился Сергей.

— Откуда же родом этот свалившийся в Кочки, словно диверсант на парашюте, знакомый для всех незнакомец?

— А черт его знает, — беспечно ответил Сергей.

— Тебе не кажется все это странным?

— Пусть это кажется Петру. А мне своих забот хватает. Извини, Никита, на работе завал.

В подкрепление тезиса о том, что ему своих забот хватает, Сергей повесил трубку.

«И какого черта я ввязался в это дерьмо?» — подумал Никита.

От этой мысли его отвлек звонок. О чудо! Это была Светлана.

— Небось голодный сидишь? — не без ехидства спросила она тоном, скорее похожим на констатацию факта, чем на вопрос.

Конечно, голодный!

— Да, — подтвердил Никита. — Единственно потому, что не удосужился зайти в универсам купить себе что-нибудь поесть. Дела отвлекли.

— Еще добавь к этому, что ты вообще перешел на диету ввиду сложившихся обстоятельств.

Никита готов был взвиться под потолок от колкости любимой, но сдержался и решил вообще не отвечать.

Тем временем любимая продолжала измываться.

— А у меня тушеная утка с капустой, — сказала она.

Никите показалось, что у него в животе начались колики.

Тушенная с капустой утка, приготовленная в домашних условиях образцовой хозяйкой, — это не курица-гриль из универсама Лагоева. Более того, зная Светлану, он не сомневался, что утка не магазинная, а с базара, и любовно тушилась в утятнице не один час. Полтора-два как минимум.