Я стараюсь не выглядеть слишком удивлённой. Хотя, учитывая, что я знаю истинную натуру Икса, он, вероятно, не очень боится, что я выйду за рамки дозволенного.

— Договорились, — Rogu3 наклоняется через стол, протягивая ладонь для формального рукопожатия.

Я прочищаю горло. Все оборачиваются и смотрят на меня, даже Мария. Губы Икса подёргиваются; он точно знает, что я собираюсь сказать.

— Насчёт оперативной части. Есть только одно исключение, — я встречаюсь взглядом с Rogu3 и понижаю голос. — Тебе ничего не будет угрожать. Я обещаю тебе это.

— Одно исключение?

Я киваю.

— Хорошо, — соглашается он. Откровенное доверие на его лице гложет меня. Мне хочется закричать, что я вообще не заслуживаю доверия. Как и Икс.

Икс бросает взгляд на Марию.

— Все довольны, — мягко говорит он. И тогда я понимаю, ради чего на самом деле затевалась эта встреча. Ему наплевать на Rogu3 — он хотел встретиться с Марией.

***

Мы стоим на тротуаре и наблюдаем, как Икс садится в дорогую спортивную машину и уезжает. Как только он уезжает, Rogu3 тихо присвистывает.

— Это было мощно.

— Мм, — я прикусываю губу и смотрю на Марию. Она смотрит на меня ясными зелёными глазами. Не думаю, что до этого момента я замечала, какого они необычного оттенка.

Она делает глубокий вдох.

— Что ты за вампир? — спрашивает она в своей обычной натянутой манере. Очевидно, она репетировала этот вопрос в своей голове. — Какой вампир дружит с деймоном Какосом?

Я замираю. Rogu3 выглядит просто сбитым с толку.

— Что ты имеешь в виду, Мария? — спрашивает он. — Он человек.

Она не сводит с меня глаз. Чёрт возьми.

— Rogu3 прав, — говорю я ей, надеясь, что ложь будет достаточно гладкой, чтобы одурачить хотя бы его. — Он всего лишь человек, — я глухо смеюсь. — Если бы он был деймоном Какосом, мы бы все были мертвы, и вместо стейка с кровью он бы чавкал нашими сердцами.

— Я не понимаю, что такое «чавкать», — говорит она. — Но ты лжёшь.

Я не могу придумать другого способа опровергнуть её заявления, кроме как продолжать протестовать, а это будет явным доказательством. Вместо этого я делаю единственное, что могу: смотрю на Rogu3 и сглатываю.

— Насчёт этой оперативной работы. Нам нужно уходить сейчас, пока ещё есть зрители.

Он переводит взгляд с меня на Марию и обратно. Он, должно быть, понимает, что я больше ничего не собираюсь говорить на эту тему. К сожалению, очевидно, что этот разговор он затеет с ней позже. До этого я должна поговорить с ней наедине и сказать, чтобы она держала рот на замке, ради нашего общего блага. Икс решил не показывать себя Rogu3, так что наше предыдущее соглашение остаётся в силе. Если кто-нибудь узнает об его истинной природе, нам конец. Буквально.

Глава 12. Искупитель

Я сажаю Марию в такси. Честно говоря, я не удивлюсь, если она решит сбежать ещё до того, как доедет до моей квартиры. Возможно, это не так уж плохо. Игнорируя любопытные взгляды, которые всё ещё бросает на меня Rogu3, я жестом указываю ему на мотоцикл.

— Давай, — коротко говорю я. — Мы возвращаемся к Медичи.

Это избавляет от дальнейших неловких моментов. Он сглатывает, кадык на его горле нервно дёргается.

— Хорошо.

— Я не позволю, чтобы с тобой что-нибудь случилось.

Его лицо искажается.

— Чёрт возьми, Бо! Ты мне не мама, ясно? Ты за меня не отвечаешь, так что перестань обращаться со мной, как с двухлетним ребёнком. Я не полный идиот. Я могу сам о себе позаботиться. И я доверяю тебе. Перестань сомневаться во мне.

Я сжимаю кулаки. Я не допущу, чтобы он пострадал, но это не значит, что он должен продолжать слепо доверять мне. Вместо того, чтобы что-то сказать, я забираюсь на мотоцикл и завожу двигатель. Нам нужно добраться туда как можно скорее. Последнее, что мне нужно — это чтобы все эти журналисты разошлись по домам.

Когда мы подъезжаем к особняку Медичи, их всё ещё много. Я было подумала о том, чтобы не попадаться им на глаза, но журналисты таблоидов — народ проницательный. Они догадаются, что я в этом замешана, и, оставаясь незамеченной, я только вызову ещё больше вопросов. Мне нужно, чтобы они сосредоточились на Rogu3. К счастью, они все узнали его; его инцидент в школе позволил ему оказаться в центре внимания большинства газет. Тот факт, что он со мной, вызывает внезапный прилив восторга.

— Алистер Джонс!