Я опускаю взгляд. Кимчи настороженно навострил уши и виляет хвостом. Я удивлённо поднимаю брови.

— Я могу тебе доверять? — тихо спрашиваю я. — Это действительно друг?

Его рвение не проходит.

— Майкл мне не друг, ты же знаешь, — я не обращаю внимания на лёгкую боль, которую испытываю при этих словах. — И тебе следует держаться подальше от Икса.

Кимчи снова скулит.

— Много же от тебя пользы, — говорю я ему. Затем кладу руку на дверную ручку и осторожно приоткрываю её на полдюйма.

— Мне нравится с фруктами, — говорит Мария. — Это… как вы его называете? Пананас?

— Фууууу! Нет! Ананасу не место на пицце. Ни за что. Это неправильно.

Я стискиваю зубы так сильно, что это почти причиняет боль. Невероятно. Из всех людей, кому стоило бы держаться подальше… Я широко распахиваю дверь и выхожу.

Мария вскакивает на ноги и пятится, её глаза широко выпучиваются, а лицо внезапно бледнеет. Кимчи выскакивает из-за моей спины, бросается на Rogu3 и начинает его яростно облизывать. Я упираю руки в бока.

— Какого чёрта ты здесь делаешь?

Rogu3 так придавлен, что я слышу только его приглушённые протесты.

— Кимчи! — кричу я. — Оставь его в покое и вернись сюда!

Естественно, Кимчи полностью игнорирует меня. Я могу только предположить, что это потому, что подросток-хакер приятный на вкус; и уж точно не потому, что кто-то из нас должен быть рад его видеть. Я разворачиваюсь и направляюсь на кухню, чтобы найти что-нибудь вкусненькое, чем можно отвлечь собаку, как раз в тот момент, когда Мария удирает обратно в убежище своей комнаты. Я тихо ругаюсь.

Стоит открыть только один шкафчик, как Кимчи покидает Rogu3 и возвращается ко мне. Чтобы не подвергнуться нападению его языка, я бросаю еду в миску и возвращаюсь обратно.

— Давай начнём сначала, — говорю я, чувствуя, как по моей спине пробегает волна гнева. — Какого чёрта ты здесь делаешь?

Rogu3 ухмыляется и закидывает руки за голову, закидывая ноги на журнальный столик. То, что я заняла ту же позицию, что и тогда, когда ждала Джоунси, не делает это менее раздражающим.

— Очевидно же. Ты меня пригласила.

— Нет, — я чётко проговариваю каждое слово. — Я этого не делала.

— Ты просила меня выяснить, кто такая Мария. Кстати, я ничего не нашёл. Тебе следует просто спросить у неё.

Во мне закипает раздражение.

— Ты мог просто связаться со мной по электронной почте или смс. Ты не можешь здесь находиться!

— Почему нет?

Я медленно считаю про себя до десяти.

— Во-первых, это небезопасно. Во-вторых, твои родители сойдут с ума. Ты тоже должен быть в школе, — я вскидываю руки вверх. — Ты всё усложняешь!

— Если бы ты собиралась съесть меня, Бо, ты бы уже это сделала. И я не думаю, что Мария причинит мне вред.

Почему-то мне кажется, что как только она придёт в себя, с ней нужно будет считаться.

— Не стоит её недооценивать, — говорю я. — Кроме того, мой домовладелец очень обидчивый.

— Что он собирается делать? — спрашивает Rogu3. — Отрубит мне голову за то, что я заскочил поздороваться?

«И съест твоё сердце», — мысленно добавляю я.

— Rogu3…

— Эй, — говорит он, поднимая ладони. — Не волнуйся об этом, Бо. Я знаю, ты превратилась в Гризли Адамса, но я один из хороших парней. Я твой друг.

Я скрещиваю руки на груди.

— Ты не должен здесь находиться, — повторяю я. — Из-за работы на меня тебя чуть не убили.

— Мои родители знают, где я, — тихо говорит он.

— Чушь собачья.

Rogu3 встаёт, выражение его лица серьёзное.

— Это правда.

— Они скорее воткнут мне в сердце деревянный кол, смоченный святой водой, а затем подадут на стол, посыпав жареным чесноком, чем позволят тебе прийти сюда.

Он хмурится.

— Чеснок и святая вода не вредят кровохлёбам.

— Я просто хотела нарисовать красочную картину, — бормочу я.

Он встречается со мной взглядом.

— Тебе не о чём беспокоиться.

— Я беспокоюсь не о них. А о тебе.

Rogu3 подходит ближе, и мне приходится вытягивать шею, чтобы разглядеть его как следует. Меня раздражает, что он такой чертовски высокий, хотя ещё даже не достиг возраста согласия.

— После того, что случилось, во мне что-то изменилось, — его рука тянется к груди, и я почти уверена, что это неосознанное движение. — Я знал это, ты знала это, и мои родители знали это. Это было похоже на тьму.