Глаза Бахала расширились. Он вновь посмотрел на морские мины. Прикинул, каких размеров будет бабах, если подорвать хотя бы половину. Глаза его стали ещё шире.

— Я тебе уже говорил, что не хочу оказаться в числе твоих врагов? — отвлечённо поинтересовался он.

— И неоднократно, — подтвердил я.

Сам понимаю, что идея стоящая. А тщеславие хоть и порок, но я готов мириться с этим своим достоинством.

— Вот и славно, — кивнул Бахал. — Но лишний раз напомнить не помешает. Это мы удачно зашли, — добавил он, наградив смертельные игрушки хищным взглядом.

Удачно…

Это слово крепко засело в моей голове. Ничего плохого со мной в последнее время не происходило, компенсировать нечего. А значит по закону подлости — главному закону мироздания, любая такая удача должна быть предвестником крупного провала.

Лезвие глефы вскрыло корпус дхивальского рыцаря, словно консервный нож жестяную банку. Из пробитого паровика ударил синеватый пар, но Ринор не стал задерживаться, чтобы насладиться зрелищем поверженного врага. Оставив доживающего последние секунды жизни противника, князь Норома повёл паладина вперёд на позиции артиллерийской батареи.

Большая часть пушек была уже разбита выстрелами световых копий, но две оставшиеся успели развернуться к новой угрозе.

Артиллерист одной из пушек поднёс запальник к затравочному отверстию. Жерло орудия плюнуло огнём и дымом, из которого в лицо Ринору, а скорее в ноги паладина хлестнуло снопом картечи, снося остатки личного щита машины.

Вторая пушка тут же подала голос, плюнув чугунным ядром. «Жрец» вздрогнул. Даже через притупляющее ощущения тела слияние с големом Ринор почувствовал себя словно в огромном колоколе, по которому только что нанесли сильный удар большим молотом.

Броня выдержала. Даже без личного щита паладин мог пережить обстрел десятков подобных пушек. Правда, испытывать это на практике Ринору не хотелось.

За спиной грохнул взрыв — поверженный рыцарь ушел в Синее пламя.

Десять шагов вперёд слились в один рывок.

Прикинув дистанцию, Ринор нацелил огнеметатель на позиции батареи.

Мелькавшие в пороховом дыму расчёты орудий казались муравьями. Мелкими, но упорными. Понимая всю тщетность усилий, они всё же отчаянно банили стволы пушек.

Мужеством сахсаров перед лицом неминуемой гибели можно было только восхищаться.

Две огненные струи слились в одну, превратив позицию в один большой погребальный костёр тут же потонувший во взрыве пороховых зарядов, перемешавших землю, сталь дерево и плоть воедино. Выжить в такой огненной преисподней никто не мог и Ринор позволил себе остановить тяжёлую машину.

Следовало оценить поле боя.

Про амулеты связи, недавно появившиеся у эданцев, в колониях оставалось только мечтать. И командовать творившимся хаосом он не мог. Но мог направить послушно следовавшее за ним копьё в нужную сторону. За копьём пойдёт баллей, а за ним и остальные подтянутся.

Начавшийся ещё утром штурм Хальта остановился. Сложно штурмовать город, когда враг громит твои порядки. Левый фланг армии князя всех князей прекратил существовать, сметённый атакой сотни машин, поддержанных магией. Брошенные для парирования удара копья дхивальцев откровенно опоздали. Да и противостоять на своих древних машинах более опытным пилотам Компании просто не могли. Большая часть дхивальских оруженосцев и рыцарей была подбита ещё на подходе. Остальных добили в яростном, но скоротечном бою на ближней дистанции. Редком, но всё еще случающимся, когда обе стороны не желают отступать.

Из дхивальцев выжили единицы. А потери Компании, по примерным прикидкам Ринора, составили чуть более десяти машин.

Отправленная следом за копьями дхивальская конница не сумела помочь избиваемым копьям. Понеся просто чудовищные потери, она откатилась назад, толком не вступив в бой. Кое-где по полю ещё метались отчаянные, впавшие в боевое безумия всадники, пытаясь атаковать тяжёлые машины. Но это походило на мельтешение ос, пытающихся закусать слона.

Оно и неудивительно.

С тех пор как паро-магические големы сменили «белое оружие» на рунные глефы, усилились огнеметателами и картечными пушками, лихие атаки кавалерией стали разновидностью изощрённого самоубийства.

И что с того, что всадники давно уже не пытаются рубить стальные машины саблями или колоть копьями, а метают гранаты с огнесмесью? Это слабо помогало прежде, и практически бесполезно теперь.

Только в Дхивале конницу ещё активно используют. В Великогартии и том же Эдане от атак в конном строю полностью отказались ещё в прошлом веке.

Только жалкие остатки брошенных в контратаку копий дхивальцев сумели отступить. Хоть эта безумная контратака и спасла часть левого фланга, но итог сражения был предрешён — поняв, что фланг смят, дхивальская армия спешно отступала, бросая пушки. Князья поспешно выводили свои дружины из-под удара. И никакой гнев князя всех князей не мог их остановить.