— Это частное лицо очень хочет получить лицензию на производство рыцарей, — отстранённо намекнул я.

Мой интерес очевиден. Договорился насчёт «Стилетов», договорюсь и на счёт рыцарей. А там и до сначала частичного, а затем и полного производства в Вольной марке недалеко.

Остаётся сущая мелочь — выжить в Дхивале!

— Будет ему лицензия, — отмахнулся император. — Все бумаги давно подписаны и ждут своего часа.

— Рад за почтенного Загима. Остаётся последний, куда более важный вопрос — а что с этого получаю я?

Наглеть, так наглеть! Если император так хочет от меня избавиться, то пусть за это хотя бы щедро заплатит. Титул маркграфа вспоминать не будем — я его уже отработал.

Изумление Суман Второй разыграл практически безупречно. Кто-то другой мог и поверить. Но не я! Хотя игра выше всяких похвал, готов аплодировать стоя, да Его Величество оваций не оценит.

— Полное прощение! — напомнил он. — Разве это мало?

— Но и не так много, — парировал я, готовясь к торгу. — Хотелось бы что-то более существенное…

— Гарн? Гарн! — отвлёк меня от размышлений голос Бахала. — Ты заснул что ли?

— Задумался. Это, знаешь ли, помогает.

— Не в твоём случае… — привычно отозвался он. Мы обмениваемся этой шуткой так часто, что её можно считать дежурной. — И когда этот ритуал очистки совести считается выполненным?

— Ритуал восстановления чести, — машинально поправил я, хотя и так понятно, что Бахал просто подшучивает, пытаясь поднять мне настроение. — С совестью у меня всё в полном порядке — отсутствует за ненадобностью.

Но вопрос он задал правильный, с ответом хуже.

— Ритуал будет считаться выполненным, когда император или фольхстаг посчитает его выполненным, — вздохнул я, вновь прикрыв глаза.

Самая мерзкая часть этого старинного обычая! Слишком мало у меня надежды на первое и ещё меньше на второе. С одной стороны, можно мелкую стычку выиграть — и всё! Чистая совесть, безупречная честь! А с другой… и победоносно завершенная кампания не поможет, если фольхи и император заартачатся.

Вот и придётся постоянно для них таскать каштаны из огня. Впрочем, я и сейчас только этим и занимаюсь.

— Удобно, — сочувственно присвистнул Бахал. — Особенно если кого-то нельзя убить, но очень хочется от него избавиться или отстранить от власти.

— В точку! — согласился я.

Хоть Бахал зачастую берёт на себя обязанности моего личного шута — ума ему не занимать.

— И что, — немного помедлив, неуверенно продолжил он. — Хоть кто-то сумел таким образом восстановить свою честь?

— Разумеется… — криво усмехнулся я, и честно добавил: — Но за давностью лет, истории об этих смельчаках не сохранились.

Нет, если в архивах покопаться, то можно найти ответ. Но у меня не было на это времени, да и желания. Условия прощения за отсутствующую вину поставлены — будем выполнять.

Я выживу! Назло врагам и наперекор судьбе. Меня сложно напугать войной. Добрая половина моей жизни — война.

Да и островитян по носу щелкнуть хочется. Не всё же им гадости Эдану устраивать. Пора показать, что мы и ответить можем. Причем так ответить, чтобы отбить желание лезть в дела империи если не навсегда, то хотя бы лет на десять.

Но прежде чем бросаться сломя голову восстанавливать мою непорушенную честь, следует подготовиться. Выяснить обстановку в Дхивале, прикинуть свои возможные шаги. Выгадать место и время удара, чтобы он был действительно болезненным и запоминающимся.

Про самих дхивальцев не стоит забывать. Сомневаюсь, что они ждут меня с распростёртыми объятиями. Нет, в качестве пушечного мяса с радостью возьмут… чтобы кинуть в пекло. Ведь чужака не жалко. Но мне нужно иное.

— Да чтоб тебя! Куда лезешь! — ругнулся Бахал, надавив на педаль тормоза. Самобегающая коляска резко остановилась. Меня качнуло вперед. Похоже, этим машинам не помешали бы ремни, как на рыцарях. Может не такая сложная система, а попроще, но лишними они не будут.

Причиной резкой остановки стала метнувшаяся откуда-то из подворотни прямо под колеса мелкая собачка. Яростно лая, пёс начал кружить вокруг коляски, то подступая ближе, то отпрыгивая назад.

— Рыцарей боятся, а под колёса так и норовят броситься, — пожаловался Бахал, аккуратно вдавив педаль газа. — Так что делаем дальше? — спросил он, когда мы отъехали, а гордый тем, что отстоял свою территорию, пёс скрылся в подворотне. — Выполняем поручение императора или объявляем о своей независимости от империи?