— Товарищ старший лейтенант, это мы с местным населением мосты наводим. Кстати, бывший десантник, в Псковской служил.

— Десантник, говоришь? — командир ротной тактической группы старший лейтенант Старостин выглядел очень молодо. Светловолосый и светлобровый, с пушком на щеках он не сильно смахивал на опытного военного. Но крепкие плечи и налитые силой мышцы выдавали в нем человека твердого и подготовленного.

— Так точно, товарищ старший лейтенант! Вот пришел поинтересоваться, откуда вы и зачем? Ведь у нас армия и народ едины? Мало ли что и вам понадобится, молочко свежее там, картошечка, грибочки того урожая.

— Молочко говоришь? — лейтенант нахмурился и огляделся. Работы идут по плану, техника подошла вовремя. Но почему же его гнетет что-то подлое и мрачное? — Слушай, Чухрай, посмотри, что там с палатками.

— Есть!

Старостин еще раз бросил взгляд в сторону немолодого мужчины и решился.

— Значит, слушай сюда, десант. Я, конечно, нарушаю, но… Короче, валить вам надо с вашей деревни куда подальше. Я многого не знаю, но предчувствия у меня больно уж нехорошие. Начальство таким наскипидаренным никогда еще не видел. Чуешь? Наш блокпост в скором времени станет крайне горячим местечком. Потому что заграждения будем ставить туда и туда. И далеко. Зачем и от кого не ведаю.

— А как же… — Потапов осекся, тут же напрягшись. — Дык у нас посадки на носу, земля скоро отогреется. Да как же…

— Бросайте все к черту! — офицеру было неприятно, походя, разрушать чью-то жизнь, ну уж лучше вот так, дальше будет только хуже. Старостин лукавил, знал он больше остальных. Его дед, в прошлом высокопоставленный военный, поэтому сюда его и отослал. — Государство, конечно, позаботится, но сам понимаешь…

— Понял, — сердце у Потапова болезненно сжалось. Ох и взгляд был сейчас у военного! Красноречивей всех слов.

— Только давай без паники, спокойно.

— Будет сделано, товарищ старший лейтенант. Спасибочки вам и доброго здоровья.

Командир отдельной ротной тактической группы молча смотрел на петляющего по задворкам деревенского, затем резко сплюнул и полез за рацией:

— Остапенко! Я долго буду землеройную машину ждать? Давай мухой или пошлю сортиры рыть!

Сергей влетел в избу как ошпаренный, выхлебал целый ковшик свежей водицы, любил он именно колодезную и присел за стол. Мужчина пристально оглядел крепкий, недавно ремонтировавшийся дом и задумался.

— Надь, а Надь?

— Что тебе, черт окаянный?! — послышалось со двора.

— Надь. Иди сюда.

— Чего надо то? — супруга внезапно появилась на пороге кухни. Умела она ходить как кошка, неслышно.

— Слушай, жена, внимательно, — Потапов сидел, выпрямившись и выглядел предельно серьезно. У Надежды разом подкосились ноги. Она привыкла к его постоянному ёрничанью и баловству и таким видела его лишь в чрезвычайных обстоятельствах. — Начинай-ка ты собирать потихоньку вещи. Не торопись, возьми из одежды самое лучшее, обувку разную, посуду, документы на нас и на дом.

Потапов закатил глаза, прикидывая, с чего начать ему. А Надежда, как и любая женщина в такой ситуации впала на некоторое время в прострацию. Постиранный халат выпал из рук, а сама она тяжело опустилась на скрипнувший старый стул, лицо резко побледнело, на глазах появились слезы.

— Это что же это такое делается? Что тебе солдатики сказали? Война? Это что ж, и тебя сейчас в армию заберут? А Коля наш? А-а-а-а-а.

— Да что это такое! — Сергей подскочил с места, терпеть не мог бабского вытья. — Я с ней серьезно! Да не смотри на меня так! Не знают солдатики, зачем они тут, и войны вовсе не намечается. Но дела серьезные.

— Что?

— Не знаю, может, учения внеочередные? Али другая кака лихоманка… Слезы вытри и начинай собираться!

Надежда всплеснула руками:

— Зачем… куда?

— К тетке Пелагее на лето переедем, сама ж меня пилила, поехали да поехали. Там река, поля, город рядом.

— А тут же как?

— Что как? Линия тут будет… обороны. Вон как соколики лихо копают, целую крепость возводят. И мы тут лишние, сама понимаешь, на компенсацию казенную надеги мало. Сколько раз власти нас обманывали, самим думать о будущем надобно.

— И чего ж они в другом месте линию эту обороны не сделали? — не унималась Надежда.

— Вот ведь баба! — Потапов нетерпеливо заходил по кругу, тесно стало мыслям в голове. — Место у нас такое, вокруг леса глухие, а здесь плешь стоит, перекрыть её надобно. Вот и роют окопы и блиндажи, у них своя задача, у нас своя. Иди, давай, собирайся потихоньку, дело не срочное, терпит. А я пока свояку позвоню, — он подошел к висящему на стенке прозрачному ящичку коммуникатора и произнес. — Звонок, свояк.