— Наверное, так.

Майор рассчитался с таксистом и двинул в сторону недавно отремонтированного здания железнодорожного вокзала. Столпотворения перед ним сейчас не наблюдалось, так, небольшая привокзальная толкучка. Несколько стоящих в ожидании таксистов вымирающего поколения «бомбил», вечные бабушки с семечками, скучающая пара патрульных. Опытным взглядом опер срисовал странноватого для их городка фрайерка, трущегося около автобусной остановки, но не остановился, сегодня у него дела поважнее.

Вихрян уже был на месте, привычка у него такая — загодя приходить. Только Пронин уселся за стол, как к ним подскочила тоненькая молодая официантка.

— Что будем заказывать?

Майор бросил взгляд на полковника ДГБ и взял решение на себя.

— Нам пока триста коньячку, и не абы какого, малышка.

Официантка мило улыбнулась, Пронин был мужчиной еще не старым и вполне симпатичным, но улыбка предназначалась не ему лично, а его должности. Работники привокзального ресторана были в курсе, кто этот человек. Поэтому и напиток будет соответствующий, а не то пойло, что спешно употребляют торопливые пассажиры.

— Нарезочки мясной и чего там из горячего есть?

— Оленина с брусничным соусом. В самом деле, хороша. Самнел сегодня постарался.

— Ну, раз сам Самнел, тогда тащи! — ярко улыбнулся молодке Пронин.

Официантка ловко обошла столы, маняще крутя бедрами, и проскользнула в бар. Вихрян задумчиво проводил взглядом симпатичную задницу официантки.

— Толик, где у нас бутылочка, что для гостей.

— За той полкой. Кто там спозаранку?

— А ты не знаешь? Второй месяц уж работаешь.

— Ага, — дернулся непонимающе высокий парень с двумя классами образования в глазах, — упомнишь тут всех.

— Всех не надо! — официантка ловко открыла бутылку и переливала содержимое в хрустальный графинчик. Нечего, в самом деле, палиться яркой этикеткой. — А этих двух запомни предельно внимательно. Они и есть главные люди в нашем городке. Ты хорошо понял меня, Толик? Мне тут левых подстав не надо, мне семью кормить требуется.

Парень молча сглотнул, стараясь не таращиться в сторону двух ничем не примечательных мужичков. Выгодную работу ему терять также очень не хотелось.

— Миша, чего вообще происходит? В крае творится невесть что, а смежники как воды в рот набрали. Нехорошо это, не по-дружески.

Вихрян, полковник управления Департамента Государственной безопасности мрачно крутил в пальцах рюмку с коньяком. Коньяк был отменный, умеет Пронин дела обделывать и другим не мешает.

— Да я и сам толком не знаю, Леша. Слухи собираем, фиксируем. Центр молчит, Край отписывается. Думаешь, я бы тебя, если что…?

— Понятно.

Пронин задумался, непохоже, что его старый кореш играет мимо него, не тот характер. Иначе бы просто сослался на занятость и не пришел. Что же тогда такое страшное в стране на самом деле происходит? Что нельзя официально признать? На его памяти такое было разве что перед мобилизацией в страшном двадцать втором.

— У тебя самого какие проблемы?

— Проблем пока нет, но печенкой чую, что только пока.

— Возможно, правильно чуешь, — Вихрян отправил в рот кусок буженины и крикнул в сторону официантки. — Милая, кофейку можно? — получив в руки чашечку правильно сваренного кофе и удовлетворительно кивнув, он нагнулся через стол к Пронину. — Знаешь, Леша, у моего непосредственного начальства сложилось впечатление, что наверху чего-то ждут, но что делать с этим и сами не знают.

— Это как это? — Пронин по наивности представлял, что где-то там наверху в высших сферах некий порядок блюдётся всегда. Иначе, почему весь мир еще не провалился в тартары?

— А вот так! — Вихрян подозвал официантку и заказал остатки коньяка из той же бутылки, работа сегодня, пожалуй, для него была закончена.

— Дела… — пробормотал ошарашенный услышанным опер и принялся разрезать поданную официанткой оленину. Она и в самом деле была бесподобна и приготовлена по всем правилам, в отличие от возникшего хаоса в его голове.

Пронин вышел на свежий воздух, пахнущий мокрым снегом, и оглянулся. Еще было светло, май все-таки, и он решил прогуляться. Неожиданно на выходе с привокзальной площади рядом с ним остановилась светло-желтая машина. Из окна высунулась усатая физиономия и весело предложила:

— Чего ноги топтать по грязи, садитесь, довезу куда надо.

Майор сел по оперской привычке сзади и задумчиво уставился в окно. Народу и машин в городе прибавилось, рабочий день заканчивался. Долгонько же у них разговор затянулся!

— А вы меня не узнаете?

— С чего бы это вдруг? — подозрительно покосился на водителя Пронин.

— Не помните, значит. Давно было. Повязали вы меня на деле одном. Да не, я не в обиде. У каждого своя работа. И лишнего на меня не весили и разговаривали вежливо, без ругани, не то что другие. Срок мне маленький отвели, да еще и по амнистии вышел. Только вот сразу после завязал, больно вы мне в память попали. Подумал тогда, чего это я ерундой маюсь и приличных людей, вроде вас, от дел отрываю. Короче, взялся за ум, пошел работать, семья, двое детей.