Обойдя мага спереди, я убедился в показанной «диктатурой» информации — это была женщина-маг и звали её Святослава.

— Ты извращенец? Если да, не трать моё время, — сказала она, как только я подсел.

Её карие глаза быстро оценили моё социальное положение, возраст и финансовые возможности, приняв за любителя пикантных диковинок.

Она была немного в подпитии, но сохраняла ясность ума, а тяжёлая рука могла отпугнуть любого потенциального обидчика. Судя по всему, Святослава тут местная знаменитость или что-то в этом роде. Не остались без внимания и мои спутники, которых я специально пока оставил ждать.

— Я ищу огневика в команду, слышал ты ищешь, куда приткнуться.

Она присосалась к кружке, показав жестом подождать. Я успел за это время получше её рассмотреть: короткие чёрные волосы, подстриженные на мужской манер торчащим ёршиком, широкое, открытое лицо северянки, на лбу и под глазами боевой раскрас углeм; под левым от влаги рисунок слегка поплыл, тяжёлая челюсть и большой рот. Её брови сурово висели в каком-то вечном изломе то ли недовольства, то ли недоверия к миру — она злилась на всякий случай, чтобы не давать надежды и отпугивать всяких идиотов.

— Пха-а-а, — протянула она, — три дня без пива смерти подобно. Так кто ты говоришь? — уточнила она.

— Барон Владимир Черноярский, ростовское графство.

— А, южанин, — презрительно хмыкнула она.

— Это имеет какое-то значение?

— Нет. Я тебя раньше здесь не видела, новенький?

— Что-то в этом роде, — уклончиво ответил я.

— Ясно, хм, — она провела пальцем по кружке и спросила. — Работа мне нужна, на какой срок планируешь задержаться?

— Недельки на две, может, меньше.

— Хорошо, я в деле. Я беру три сотни за неделю. Согласны, ваше благородие? — последние слова она произнесла с ироничной ноткой.

Наёмные витязи, особенно сильные, не больно-то чествовали титулованных особ. Попасть в дружину было почти нереально, так что и стараться лебезить смысла нет: если аристократ упрётся, он и способного бойца к себе не возьмёт. Чтобы с тобой общались почтительно, нужно у них заслужить уважение, никак иначе. В «Жёлтом-70» барона Чёрноярского мало кто знал.

— Боюсь, меня это не устраивает.

— Тогда попутного ветра в горбатую спину, — Святослава кивком показала на дверь. — За гроши ищи других дураков, — фыркнула она.

— Ты меня не поняла, я ищу огневика к себе в отряд, в дружину.

— А-а-а, — она поставила обратно на стол поднесённую к губам кружку. — Что ж ты сразу-то не сказал…

— Вот говорю.

Она прикусила губу, явно мне не доверяя.

— В чём дело? — спросил я. — Тебе нужны только временные контракты?

Она отрицательно мотнула головой, соображая, как лучше выразить свои мысли.

— Нет, мне двадцать семь, пора бы уже остепениться где-то.

— Тогда вступай ко мне.

— В чём подвох? — прямо спросила девушка. — Давай начистоту, я тут особым спросом не пользуюсь, перебиваюсь случайными заработками. И вот появляешься ты, белобрысый прынц со смазливым личиком и сулишь золотые горы. Как-то не сходится.

— Понимаю, я отвечу на твой вопрос, но сначала ты объясни, почему тебя не берут в группы?

— Магическая выносливость ни к чёрту, хватает только на два мощных заклинания, вот и ношу с собой, — она показала на увесистую булаву. — В экспедициях надо быть полезной. Жизнь, как говорится, заставила. Твоя очередь.

— Честность уважаю, спасибо, что рассказала, но моё предложение остаётся в силе. Что касается подвоха… — я сделал паузу. — Скажем, он в моих амбициях, кому-то они покажутся непомерными. Я собираюсь много и часто воевать, это не всем подходит.

— А, ты из этих фанатиков, которым всё мало?

— Я просто чётко знаю чего хочу.

— Я-то не против, но ты слышал про мою магию.

— Мы уладим этот вопрос.

— Как? Ты, случаем, не сказочник? — откровенно издеваясь, спросила она и допила пену.

— Я ведун.

— Шутишь? Они ж все вымерли давно.

— Нисколечко. Сама потом узнаешь, но сейчас я хочу, чтобы ты знала: я исправлю твою «поломку», но за это ты пойдёшь ко мне с концами. Вся твоя прошлая жизнь останется за бортом. Ты готова заплатить эту цену?

— Ох, ну ты, конечно, нагрянул не вовремя, — она икнула и обвела взглядом кабак, ей скабрезно помахали с нескольких столиков, беззубые рты пошловато улыбались, а скользкие взгляды о многом говорили, пусть её не трогали, но мысленно раздевали и драли на все лады. — Да господи, мне и терять-то особо нечего, — она безнадёжно улыбнулась и замутнённым взглядом посмотрела перед собой. — Жалованье какое?