Погиб казначей Остроградских, один младший офицер, что мешал Бенедикту продвинуть своего ставленника, а также кто-то из неугодных воеводе слуг. Одноглазый граф не смог выбить из них искренние признания, они со всем согласились, лишь когда он окончательно их сломал.

Это не устроило Его Сиятельство. Сей факт неповиновения породил у него подозрения к остальной части свиты. Проверки грянули по всему ростовскому графству. Все, кто имел доступ к важным сведениям, должны были пройти через личную беседу с главным экзекутором.

«По-другому крыс не вывести», — часто повторял он Бенедикту, заварившему эту кашу.

Такая паранойя объяснялась просто: предатель всюду видит предателей. На то и был расчёт. Пока граф рыскал как пёс в поисках дичи, мы завершили строительство стены со всеми укреплениями. Это было знаковое событие для Таленбурга, потому что некоторым семьям я позволил переселиться раньше весны. Среди ста счастливчиков были жена и маленький сын Мефодия. Здоровяк с нетерпением ждал этого момента и полностью обустроил им дом.

Всех детей сразу же определили на учёбу к отцу Филарету. Будущих воинов среди них не было, но не беда — нам всякие нужны. Класс расширился до двадцати человек, и Маричу пришлось докупать парты и лавки. Мефодий соорудил для детворы качели, зарыл в промёрзшую землю высокий столб с вращающейся наверху крестовиной, и получились прекрасные карусели на верёвках. Ну и куда ж без ледяной горки? С этим уже помог Щукин своей водной магией.

Таленбург впервые за долгое время огласил детский смех. В сиделки и охрану для маленьких человечков определили парочку боевых глипт. Им строго настрого поручили отбивать любую угрозу и доставлять раненых в лазарет. Правда, не обошлось без коллизий.

Маша, семилетняя приёмная дочка священника Филарета, сбила себе коленку во время катаний на санках и хвастливо показала её мальчишкам, надеясь заслужить уважение своим напускным презрением к боли. Однако двухметровый глипт не понял таких тонких материй и, обнаружив на теле ребёнка кровь, схватил её за шиворот, прижал к груди и помчался как угорелый в лазарет.

На пути он опрокинул телегу с досками, напугал заржавших лошадей, а также людей, когда те услышали детский испуганный крик. Народ похватался за подручные средства и жаждал поколотить каменного негодяя, обидевшего ребёнка. В погоню подключились даже маги из гарнизона, всего человек двадцать собралось, но когда здоровяк остановился в дверях лечебницы и на вытянутых руках занёс «пострадавшую», все поняли суть произошедшего.

Склодский удивился. Коленку, конечно, вылечил, но потом привёл Потапа чуть ли не за ухо, чтобы тот не отлынивал от своей основной работы и «настроил своего каменного дебила» как надо. Новиков поворчал, но деваться некуда. Долго объяснял смертоносным нянькам нюансы воспитания и отсортировал для них уровни угрозы. Ещё неделю потом навещал их и дополнял свои замечания.

Притирка новых жителей и магзверей проходила быстро. Им помогали уже привыкшие рабочие и объясняли, как себя вести со здоровенными громилами, а также с неким летающим существом, что любит время от времени воровать плохо лежащее мясо.

Щукин выбил для своих парней следующее расписание: пять дней они работали в жёлтых мирах, зарабатывая деньги своему барону, день посвящали тренировке, разборам полётов и боевому слаживанию, а оставшийся день — выходной. Я заметил, что именно после появления разгрузочного дня показатели второго отряда значительно улучшились.

Гарнизон пополнился ещё десятью витязями, показатели которых мне понравились. Драйзер выбивал из них всю дурь и приучал к дисциплине. Мы решили так поступать со всеми, даже с реально сильными кандидатами. Вольница и постоянная смена отрядов формировала стремление к независимости и желание выпендриться перед остальными. Кровь бурлит, всем надо доказать, что ты самый лучший. Неважно, что это может подставить под удар весь отряд.

Так что сначала им вбивали в голову нужное мышление. Месяц муштры в самый раз, а дальше по задумке наиболее талантливые переходили к Щукину и впоследствии ко мне.

В подпольном Межмирье мы тоже не сидели сложа руки. Зелёный мир с уникальной плодоносящей почвой был облюбован храмовником Александром под ботанический сад. Мы расчистили площадку в целый гектар, поставили ограждение от магзверей и круглосуточную охрану из десяти глипт. Местная фауна не представляла угрозы, но мы предпочли перестраховаться.

Чечевичкин назвал мир «Зелёный-А1» по какой-то своей новой классификации, чтобы потом безболезненно добавить их в общую имперскую библиотеку. Природа нового места удивляла своим разнообразием. Здесь были все виды зелени: от простой травы до гигантских деревьев, а единственными обитателями оказались шерстяные заторможенные существа, еле ползающие на животе и пожирающие всякую зелень.

Они были травоядными с шестью конечностями. Их они использовали крайне редко, ибо лень. Да чем-то они напоминали земных ленивцев — минимум движений, максимум удовольствия.