— Владимир Денисович, голубчик, сами видите: чем дальше в лес, тем больше дров. Может, поговорите там с каким начальством? Мне бы товар получше: «оранжевые», «красные», «чёрные» туши — вот где мякотка! А так баловство одно…

— Хорошо, я посмотрю, что можно сделать, — заверил я повариху.

Шаманизм пришёлся ей по душе: новый «материал», вкусы, исследовательский азарт — всё это поглотило Зинаиду с головой, и она проводила часы у плиты, даже попросила у Гио мерные весы, чтобы учитывать граммовку, как в какой-то лаборатории.

После сытного ужина нашей родной кухни я отправился встречать вернувшихся с экспедиции витязей. Второй отряд к моему облегчению людей не потерял, но вот десять носильщиков глипт… Ими пришлось пожертвовать, чтобы спастись. К тому же были брошены телеги со всем отвоёванным добром.

Процессия разбитых в пух и прах воинов мрачно прошла по улице, ловя на себе тревожные взгляды жителей. Трёх товарищей несли под руки, им требовалось срочное лечение, послали за Склодским. Порванная одежда и повреждённая кольчуга намекала на тяжелейшую схватку. Только Данила Шушиков уцелел — на командире не было ни одной царапины.

— Докладывай, — велел я, когда раненых унесли в лазарет, а остальные отправились в казарму.

— П-противник оказался в численном перевесе, то есть имел преимущество в числе и напал внезапно. Мы никак не ожидали такого. Личный состав цел…

— Неужели? — спросил я. — А ты в курсе, что один глипт стоит пять тысяч рублей?

— Так много? — выпучив глаза, не сдержался Данила.

— Отдавать как будешь?

— Я…я… — побледнел Шушиков, ведь к его основному долгу теперь внезапно добавился и долг перед бароном, а это грозило ещё большими неприятностями, ведь все знали, насколько опасно не отдавать деньги аристократам. — Я завтра же, мы завтра же выйдем опять, Ваше Благородие. Я всё отработаю, добыча богатая там, я вот этими руками её складывал, тысяч на пять точно было.

— Вот именно что «было». Ладно, завтра опять выходите, — ответил я, постучав пальцами по столу.

— Спасибо, спасибо, Владимир Денисович, бог мне судья, но не забуду вашей доброты, обязательно заработаем, всё притащим в лучшем виде… — захлёбываясь слюной, тараторил он, в глазах показались блестящие слезинки.

Я еле сдержался, чтобы не отпихнуть его в отвращении ногой, как какого-то слизняка.

— Спросишь новые телеги у Ермолая, иди.

— А глипты?

— Что глипты?

— Ну… Нам носильщики нужны новые, сами понимаете…

— Не понимаю, — отрезал я. — Какие тебе, сука, носильщики нужны, повтори?

— Н-никакие, — покрываясь потом, выпалил Данила.

— Правильный ответ. Никакие. Ступай.

Удручённый таким ответом рыжий командир задом вышел в дверь, не переставая кланяться. Теперь всему второму отряду предстояло самим разделывать туши, грузить их и охранять обоз, как это делали мы в своё время. Никакой дополнительной защиты или подстраховки. Численность людей и так низкая — всего одиннадцать человек вместо тридцати минимальных, так ещё не все они заняты охотой — кто-то ведь должен сидеть на козлах.

Это была экспедиция в один конец. Новость о распоряжении барона дошла не только до витязей, её шёпотом обсуждали в натопленных избах рабочие, гадая, чем же отряд так прогневил их господина. Настроение расползлось, как перед похоронами: угрюмое, молчаливое, удушливо-тяжёлое. Даже в лавке Ейчикова скис голос торгаша-острослова.

Все рано отправились спать.

Наутро я вышел из терема на свежий воздух и облокотился о перила. Внизу маячил Щукин, охрана его не пускала, потому он дожидался на улице. Мы встретились с ним взглядом, старик снял шапку и выкрикнул.

— Будь ты трижды проклят барский огузок, змея подколодная, свинья ведунская, чёрт, паскуда, тварь, олух, сволочь, пёс, нехристь, козёл драный… — из его рта одно за другим вылетали оскорбления пока я спускался к нему, и только когда мы встали друг напротив друга он с облегчением закончил.

— И к чему это всё? — спросил я.

Привлечённые вниманием жители с интересом останавливались послушать.

— После вступления в должность не смогу себе позволить такого удовольствия. Лучше выговорюсь напоследок, чем буду пухнуть от злобы.

— Резонно, только десять плетей ты всё равно получишь.

— Да и чёрт с ними, — расплывшись в улыбке, ответил Щукин. — Оно того стоило.

После моего официального назначения командиром второго отряда витязей, первым же приказом из поселения был выдворен с позором Данила Шушиков. Я не стал вешать на чудака кабалу за погибших глипт, потому как сам этому способствовал. При расставании обставил всё как величайшую милость.