— Есть ли здесь кто-нибудь живой?

Тишина. Только я и трупы.

— Кто-нибудь?

Что-то ткнулось мне в бок. Я резко обернулась. Мишка сидела рядом со мной, и её умные карие глаза смотрели мне прямо в лицо с непоколебимой собачьей преданностью.

Я была не одна. Со мной была собака.

— Привет, Мишка.

Мишка наклонила голову. Её левая сторона была тёмной и влажной. Кровь. Она текла от плеча по бедру к лапе. Чёрт.

— Держись, девочка.

Я с трудом поднялась на ноги. Моя правая нога дрожала, но выдерживала вес. Хорошо. Я сделала два шага, прежде чем вспомнила о торчащей из кожи кости.

Я подтянула правую штанину. На икре виднелся воспалённый красный рубец, испачканный засохшей кровью. Вот и всё. Рана затянулась.

Я схожу с ума.

У меня была сломана нога. Я посмотрела на неё, а потом одернула комбинезон. Штанина была в тёмно-красных пятнах — след сильного кровотечения. Я оставила кровавый след через половину пещеры. Я подняла голову. Неровная цепочка тёмных пятен была на месте.

Я почувствовала приближение паники и затолкала эти мысли подальше, пока они не затянули меня на дно. Сейчас это не имело значения. Мне нужно было посмотреть, что с Мишкой.

Я направилась к ближайшему прудику. На камнях лежала каска цвета индиго. У меня было нехорошее предчувствие, что Стелла могла быть в ней.

Нет, об этом я тоже думать не буду.

— Иди сюда, Мишутка.

Овчарка подошла ближе.

— Останься.

Мишка посмотрела на меня. Все команды, которые давала ей Стелла, были на немецком, и я могла вспомнить лишь пару слов. Среди них не было слова «останься».

— Останься.

Мишка села.

Неплохо.

Мне нужно было смыть с неё кровь, но кто знает, что, чёрт возьми, было в этой воде.

Я напряглась.

Благодаря моему улучшенному зрению вода оказалась совершенно прозрачной.

Мой талант определил, что вода чистая, но мои возможности не безграничны. Если у Мишки была открытая рана, то я подсажу в неё кучу инопланетных бактерий… Но потом я вся извалялась в этой воде с открытой раной (которая, как ни странно, больше не была открытой, и да, я об этом не думала), и чуть не утонула в ней. Я была почти уверена, что проглотила немного воды. Но это было неважно, разве что, если в ней есть какой-нибудь опасный патоген, то нам обеим конец.

Во флягах была вода. У всех шахтёров были фляги. Нам нужно было приберечь воду для питья. Было невозможно сказать, сколько времени понадобится, чтобы выбраться из этой пещеры.

Внезапно у меня пересохло во рту.

Я окунула каску в ручей, зачерпнула немного воды и осторожно вылила её на бок Мишки, почти ожидая, что собака сорвётся с места. Мишка сидела неподвижно, как скала.

— Останься. Какая хорошая девочка. Самая лучшая девочка. Такая хорошая.

Спустя три каски вода стала почти прозрачной. На плече Мишки виднелась рана. Она была неглубокой и не слишком длинной. Должно быть, большая часть крови текла откуда-то ещё. От кого-то ещё.

Я выдохнула. В одной из этих тележек должна быть аптечка.

— Давай обработаем ее антисептиком.

Мне нужно было перебраться через ручей, и лёгкая дрожь в ноге говорила о том, что, если я упаду, то пожалею об этом. Лучшее место для переправы было всё тем же — мелководье, где лежал Аарон, разрезанный на две части.

Я взяла поводок Мишки и направилась к переправе. Если она собьет меня с ног, мне не поздоровится. Я вошла в воду, готовая отпустить поводок при малейшем рывке. Мишка заскулила и последовала за мной. Я медленно переставляла ноги по дну ручья.

— Тише едешь — дальше будешь, а дальше будешь — значит так быстрее.

Эти слова прозвучали как проклятие. Лицо Мелиссы навсегда запечатлелось в моей памяти. Я могла воспроизводить его в своей голове, как запись. Шесть лет. Я даже не могла вспомнить, сколько раз мы вместе проходили разломы. Она знала имена моих детей. Она посмотрела прямо на меня и крикнула Лондону, чтобы тот бросил гранату.

— Я думала, мы подруги, Мишка.

Мишка не ответила.

— Я видела, как Мелисса столкнула Аню с дороги. Вон там лежит тело Ани. Ей было двадцать шесть лет.

Сандерс, Хотчкинс, Элла Газарян — они были передо мной, когда я бежала к выходу. В моей памяти всплыло, как Сандерса отбросило взрывом.

— Они были её товарищами по гильдии. Они доверяли ей, а она, чёрт возьми, бросила их и, что ещё хуже, растоптала их, пытаясь сбежать. Сандерс, наверное, единственный, благодаря кому я выжила. Он принял на себя основной удар той эфирной гранаты.

Мы перешли ручей и осторожно поднялись по пологому склону к тому месту, где нас ждали тележки. В ботинке плескалась вода. Второй ботинок тоже был мокрым.