— Клянусь, если ты нас сглазил, я сама тебя уволю… — не утихала Мелисса.

Аарон посмотрел на Лондона. Хранитель клинка кивнул, и массивный бастион быстро двинулся по проходу. Время — деньги. Бригада шахтеров последовала за ним, держась посередине между четырьмя тележками с оборудованием, а штурмовики охраняли фланги, как бордер-колли, помешанные на своём стаде.

Я влилась в поток людей. Мелисса и Стелла шли позади меня, а Лондон — справа. Елена, разведчица штурмовой группы, которая вернулась, чтобы сопровождать шахтёров, шла в ногу с Лондоном. Худая, с суровым лицом и светлыми волосами, собранными в тугой хвост, Елена не шла, она скользила.

Теоретически, работа в шахтёрской бригаде была самой безопасной работой из числа вратопроходцев. «Безопасность» — понятие относительное. Идти по узкому мосту над расплавленной лавой тоже было безопасно, если не поскальзываться.

— Всё хорошо? — пробормотал Лондон.

— Да, — солгала я.

— С Тией всё в порядке?

— Да. Она умная девочка. Она справится. Спасибо, что дал мне три минуты.

— Не за что. — Он обеспокоено взглянул на меня. — Тебе не по себе?

— Да.

Вратопроходцы были похожи на древних мореплавателей. Мы отправлялись в неизведанное, где могли погибнуть в любой момент. В проломе выживание зависело от удачи и интуиции, и наши ритуалы были тому подтверждением. Мы стучали по дереву, бормотали под нос заговоры на удачу и доверяли инстинктам. Мои инстинкты выдавали весь страх, на который были способны.

— Что-то конкретное? — спросил Лондон.

— У меня мурашки по коже.

— Не волнуйся, — тихо подбодрил он. — Я вытащу тебя целой и невредимой.

Я взглянула на него.

— Я серьёзно, Ада. Ты погибнешь, если только погибну я, а я умею выживать. Мы войдём, выйдем, и ты сможешь вернуться домой, чтобы разобраться с ребёнком. Завтра будет так, будто ничего и не было.

— Спасибо.

Он кивнул.

Прошло десять лет с тех пор, как Роджер бросил нас. Десять лет я была одна, заботилась о детях, оплачивала счета, просто выживала. Все решения в моей жизни принимала я сама, без чьей-либо поддержки или помощи. Я привыкла к этому, но Лондон напомнил мне, каково это — делить обязанности с кем-то. С кем-то, кому не всё равно, выживешь ты или умрёшь.

Худшего момента, чтобы размышлять и не придумаешь. Я пообещала дочери, что вернусь. Мне нужно было сосредоточиться на этом.

Коридор разветвлялся. Мы повернули направо. Хотчкинс, невысокий темноволосый мужчина, нарисовал на стене оранжевую стрелку, направленную назад. Он делал это каждый раз, когда мы поворачивали. Доказано, что люди, спасающиеся бегством, плохо ориентируются.

Впереди, среди камней блеснул светящийся столб. За ним в луже крови лежали восемь мохнатых тел. Моя нога что-то задела. Это была стреляная гильза. Пол пещеры был усеян ими. Штурмовая группа дала здесь бой.

Мы прошли мимо тел, огибая их по бокам. Трупы были крупными, размером с немецкого дога, с длинными волчьими челюстями и массивными лапами с крючковатыми когтями. Их шкуры, изрешечённые пулями, были покрыты лохматой серо-голубой шерстью. Они не были похожи ни на что из того, что могла породить наша планета.

— Разновидность сталкеров Кэллоуэя, — сказал Лондон. Его голос звучал совершенно спокойно.

— Ага. Их было много, и они как губки. Они впитывают пули, словно те ничто, и продолжают наступать, — сказала Елена. — И они плюются кислотной желчью.

— Полезно знать, — сказал Лондон.

— Мы сделали все возможное, чтобы навести порядок, но это место — настоящий лабиринт, — тихо сказала Елена. — Проходы ведут куда угодно, так что мы можем наткнуться на кого-нибудь. Мы не встретили ничего более опасного, пока не спустились гораздо глубже, так что…

— Не волнуйся, — сказала Стелла, стоя у них за спиной. — Мишка даст нам знать, если что-то случится.

Елена холодно улыбнулась ей.

— Я сообщу, если что-то случится.

— Не обращай на неё внимания, Мишка, — пробормотала Стелла. — Она ничего такого не имела в виду.

Мишка дёрнула правым ухом. Однажды я поглажу эту собаку.

Елена продолжала скользить вперёд, и на её лице не было ни капли тепла.

У многих боевых Талантов развились схожие способности, причём их было так много, что правительство начало их классифицировать. Класс «танков», к которым относились Лондон, как «хранитель клинка», или Аарон, как «бастион», обладал множеством защитных навыков, поэтому они привлекали внимание противника и принимали удар на себя. Класс «наносящих урон», в который входили штурмовики или импульсные резчики, атаковали цель, вызывая быстрое разрушение.