Восемь дней назад перед развлекательным центром «Элмвуд-Парк» появились врата. Слева находилась публичная библиотека «Элмвуд» из красного кирпича с тонированными окнами. Справа располагалось похоронное бюро, за которым шли совершенно обычные трёхэтажные многоквартирные дома, покрытые коричневой штукатуркой. Позади нас, на востоке, лежал Чикаго. А прямо перед нами была межпространственная брешь. Просто ещё один понедельник.

Если бы кто-то сказал мне десять лет назад, что я буду стоять перед дырой, ведущей в межпространственный разлом, кишащий монстрами, и готовиться рискнуть жизнью и войти внутрь, я бы вежливо кивнула, ушла и позже поделилась бы с Роджером, что встретила сумасшедшего. Конечно, десять лет назад мне было тридцать, я была счастлива в браке, моя дочь ходила в начальную школу, сын только-только вышел из пелёнок, а работа в частном секторе с низким уровнем риска была моей любимой. Это была другая жизнь, принадлежавшая другой Адалине.

Тогда будущее казалось безоблачным. Пока вторжение не разрушило его.

Бесплатная неотложная медицинская помощь при получении травм при исполнении служебных обязанностей.

Я устроилась на эту работу ради льгот, и когда дело подходило к делу, я повторяла их про себя, как молитву.

Стоматология — франшиза в размере 150 долларов, скидка 50 % на брекеты.

То, что приходит с возрастом и с появлением детей: понимание необходимости ортодонтического лечения. Брекеты стоят чертовски дорого.

План Vision, скидка 15 % на очки и контактные линзы.

Врата зияли, как бездонная, темная глотка.

Высотой не менее тридцати метров. Может, и больше. Шкала угроз варьируется от синей до красной, а в инструктаже эти врата были отнесены к низкому оранжевому уровню риска. По шкале от одного до десяти, где один — смерть, они были примерно на семь.

Это были мои сто шестьдесят восьмые врата. Я уже много раз проходила через оранжевые врата. Я не хотела проходить через эти. От них у меня волосы вставали дыбом. И присутствие похоронного бюро не помогало.

— Зловещие, мать твою, не так ли? — пробормотала Мелисса рядом со мной.

— Угу.

Бригадирша скрестила руки на груди. Она была высокой женщиной, на два года старше меня, с каштановыми волосами, которые исправно красила каждые четыре недели, и с таким выражением лица, которое говорило, что у неё всё под контролем. Мы познакомились много лет назад, во время одного из моих первых проходов, сошлись на почве детей и с тех пор оставались подругами.

После того как первые врата были разрушены, некоторые люди обрели странные способности, которые невозможно было объяснить с научной точки зрения. Честно говоря, наука старалась изо всех сил, но если что-то выглядело и звучало как магия, то большинство людей решали, что это и есть магия. Эти способности назвали талантами, и, что ещё больше запутывало ситуацию, людей, обладавших ими, тоже назвали Талантами.

Таланты делились на две большие группы: боевые и небоевые. У боевых талантов усилились физические способности и развились такие навыки, как создание силовых полей, вызов энергетического оружия или стрельба огнём из пальцев. Небоевые Таланты получили случайный навык, который был полезен только в определённых обстоятельствах.

Мелисса обладала небоевым талантом. Она могла чувствовать залежи руды. Ей нужно было находиться прямо над ними и активно концентрироваться, но этот талант в сочетании с её предыдущим опытом в добыче железа позволил ей стать бригадиром горнодобывающей бригады.

Мелисса управляла командой шахтёров как хорошо отлаженным механизмом. Она не волновалась, но смотрела на эти врата так, словно они вот-вот протянут руку и укусят её. Что-то в этой дыре заставляло нас обоих нервничать.

Мелисса прищурилась.

— Аня, завяжи свои чёртовы шнурки.

Одна из молодых шахтёрок закатила глаза и присела на корточки.

— Вечно ты ко мне придираешься…

— Определенно. Я всегда придираюсь. Ко всем. Если нам придётся спасаться бегством, я не хочу, чтобы кто-то из вас споткнулся и упал, потому что именно мне придётся вернуться и помочь тебе, ведь тебя дома жду два малыша.

— Да, мамочка.

Мелисса вздохнула.

— Сегодня все такие дерзкие.

Вокруг нас горняки проверяли снаряжение. Двенадцать человек в комбинезонах из магнапрена цвета индиго и таких же касках. Никто не выглядел особенно обеспокоенным. Ремни для инструментов были отрегулированы, перфораторы и ножницы для резки камня проверены, генератор и прожекторы на четырёх промышленных тележках осмотрены. Всё как обычно.

Наше сопровождение (пять боевых Талантов в тактических доспехах) уже давно прошли предварительную проверку и теперь просто ждали. Аарон, боец класса «бастион», сидел на ящике, прислонившись спиной к другому ящику, с закрытыми глазами. Рядом с ним на земле лежал его массивный щит, усиленный адамантом. Три разведчика-штурмовика, вооружённые мультикалиберными винтовками, совещались. Они специализировались на дальнем бое и быстром отступлении, что на тактическом языке означало: «перестрелять всех к чертовой матери, а затем бежать к выходу».

Лондон, командир отряда сопровождения, окинул взглядом команду шахтёров. Он был «хранителем клинка», а это означало, что он мог наносить смертельные удары и призывать защитное силовое поле, которое делало его неуязвимым на две минуты. Он носил с собой устрашающего вида тактический топор, и в тех редких случаях, когда я видела, как он им пользуется, он крошил межпространственных монстров, будто резал салат.

И шахтёры, и сопровождающие были одеты в синюю униформу с эмблемой «Холодного хаоса» — вертикально стоящим мечом, обвитым молнией белого цвета на синем фоне. На мне была белая каска и серый комбинезон с нашивкой Командования Межпространственной Обороны (КМО) на рукаве. Горняки и сопровождающие были частными подрядчиками, принадлежащими гильдии «Холодный хаос», а я была представителем правительства США. Официально я занимала должность Специалиста По Оценке Ресурсов в местах прорыва измерений. Гильдии называли нас СПОРами, и они должны были любой ценой сохранять нам жизнь.