— Волшебный меч, — сказала я Мишке.

Овчарка взглянула на наруч и отошла подальше.

Теперь у меня было оружие, и я была почти готова отправиться в путь. Я огляделась, чтобы убедиться, что ничего не упустила. Я обошла пещеру по кругу. Заводь, в которой погибла Стелла, была прямо передо мной. Её голова всё ещё лежала на дне, а тёмные волосы колыхались от слабого течения.

Мне нужно было вытащить голову Стеллы из воды и положить её рядом с телом. Когда гильдия, наконец, придёт за трупами, они могут не заметить её, а родителям Стеллы нужна целая дочь, чтобы похоронить её.

Волосы всколыхнулись.

Я должна это сделать. Это было очень просто: зайти в воду, поднять голову и положить её рядом с телом.

Боже мой. Ей было двадцать лет. Она была жива этим утром. Она дышала, ходила, разговаривала, а теперь она мертва, и её голова в воде, а Тия всего на четыре года младше ее. Стал бы кто-нибудь вытаскивать голову моей дочери из какого-то бассейна, чтобы я могла в последний раз взглянуть на её лицо? Когда Стеллу вытащат, её положат в гроб, а потом похоронят, и её мать больше никогда её не увидит.

Как такое пережить? Как жить дальше после этого?

Её родители ненамного старше меня. Им придётся прожить остаток жизни без неё. Никто ничего не может сделать. Все уже сделано. Она мертва.

Слёзы застилали мне глаза. Я плюхнулась в воду, подняла её голову и выбралась на берег, скользя по камням. Её тело лежит на спине. Что мне делать? Положить голову ей на шею? Оставить её рядом с ней?

Я держала в руках голову девочки и пыталась придумать, как лучше оставить её рядом с телом.

Кто-то завыл, как раненое животное, и я поняла, что это я. Потекли слёзы, их было так много, что я ничего не видела.

Я осторожно положила голову рядом с ней, опустилась на землю и заплакала. Я плакала и звала Стеллу, её родителей, Сандерса и Аню, их детей и близких. Я плакала из-за Косты, у которого не осталось половины лица, и из-за Аарона, лежавшего в луже крови.

Я оплакивала их всех, все тела в этой пещере. И я плакала из-за себя, запертой здесь, обречённой на смерть, и из-за своих детей, которые, возможно, никогда больше меня не увидят.

Мишка подошла ко мне и легла рядом. Я обняла её и заплакала ещё сильнее. Мы были только вдвоём, в пещере, и я не могла унять боль от горя.

Постепенно рыдания стихли. У меня закончились слёзы. Какое-то время я сидела молча, глядя на тело Стеллы. Медленно, очень медленно во мне проснулось чувство самосохранения. Никто не придёт за мной. Никто мне не поможет. Всё зависит от меня.

Ничего нового. Я жила одна с тех пор, как мне исполнилось восемнадцать, и мама сообщила, что у меня есть две недели на то, чтобы съехать. Потом появился Роджер, но теперь и его нет, и я снова одна уже десять лет.

Я все смогу.

Я вытерла лицо рукавом, сменила носки на сухие, надела ботинки Ани и встала.

Мишка уставилась на меня.

— Пора двигаться дальше.

Я закинула тяжёлый рюкзак за спину и взяла поводок Мишки.

Я была уже на полпути к туннелям, когда генератор захрипел и заглох, погрузив пещеру во тьму.

3 410 км от Элмвуда

Правая нога болит, левая рука болит, всё, чёрт возьми, болит. С его брони капала инопланетная слизь, и от него воняло вчерашней рвотой.

Перед ним возникли врата. Элиас МакФерон шагнул в них.

Голубое небо. Наконец-то.

Он глубоко вдохнул и ощутил вкус дома. Первый глоток земного воздуха. Ничто не сравнится с этим.

Позади него, пошатываясь, вышла остальная часть штурмовой группы. Последние три дня он заставлял их идти пешком от самой якорной камеры. Трудно было выдержать заданный темп даже лучшим Талантам, и путь занял больше времени, чем ожидалось, потому что маркеры, которые они установили, чтобы ориентироваться в болоте, утонули.

Спасатели бросились к нему с носилками. Элиас дал им возможность занять нужное положение, снял Дамиона Бониллу со своих плеч и осторожно положил его на носилки. Окровавленное лицо импульсного резчика было искажено от боли.

— Спасибо, гильдмастер. Простите.

Элиас кивнул.

— Не за что извиняться. Отдыхай. Ты это заслужил.

Спасатели унесли Бониллу, чьи ноги ниже колен были похожи на кровавое месиво, но он снова сможет ходить. Целители его вылечат. Они могли вылечить что угодно, кроме смерти, если вы успевали к ним обратиться.