Это правда.

Ни Вера, ни я сразу не бросились к кладовой, где затихли крики.

Переглянулись лишь после того, как мама нас спросила.

Знали, что будет.

А нам за ночь так хватило, что никто не хотел очередную истерику Любы выслушивать. Неправильно и зло, но у нас никаких сил не осталось.

Все вытекли.

– Нам всем страшно было, - Вера пожала плечами, двинулась к лестнице. – Давай не будем спорить, кому больше досталось. Тебе в кладовке досталось или нам, когда я всю ночь Льва с того света доставало.

– Так я ещё и виновата?!

Вера меня за собой потащила, не позволяя слушать чужие крики.

Не знаю, что с сестрой сегодня случилось.

Каждый по-разному на стресс реагирует.

Вот у Любы – так странно получилось.

Но ведь это правда. Сегодня каждая из нас пострадала. И пару часов в кладовке не сравниться с тем, что Вера пережила.

О себе я стараюсь не думать, потому что...

Тоже ведь ничего не случилось.

– Не слушай её, - сестра посоветовала, когда мы остановились возле моей комнаты. – Люба просто нервничает.

– Я знаю.

Надо попрощаться, но не могу к себе вернуться. Там ведь всё запахом Нила пропитано! Словно его спальня, а не моя.

Мы там сексом занимались.

Он меня целовал.

Своими резкими движениями ласкал.

Наверное, я больше никогда в этот дом не смогу вернуться.

– Хочешь в моей комнате ляжем? – Вера предлагает, и я быстро киваю. – Мне тоже не по себе. Так странно, что никто по пятам не ходит. И Лев не отпускает глупые штуки, истекая кровью.

– Думаешь, с ним всё будет в порядке?

– А что с ним случится? – отмахнулась, падая на кровать. – Если не будут глупить, а найдут нормального врача, то быстро на поправку пойдёт.

– Как это – нормального? Вер! Ты же самая лучшая. Ты так мастерски всё сделала, не растерялась. У тебя дар, честно-честно.

Осыпаю сестру комплиментами, забираясь к ней. Натягиваю на себя одеяло, подушка манит своей мягкостью.

Всё закончилось.

Так странно.

Я ехала на праздник к родителям, а попала в руки Хаза.

Словно сон был, реалистичный.

Внизу шумят, звенят стаканы, кто-то спорит громко.

И смеются потом.

Закрываю глаза и представляю, что ничего не случилось.

Родители не приехали из-за бури, а мы с сестрами всё время в гостиной провели. Болтали, шампанское пили,

И никого другого не было! Не выбирали наш дом в качестве пристанища, не разгуливали здесь с оружием. Не было здесь Хазовых.

Так легко поверить.

Но на губах я все ещё чувствую терпкий вкус Нила.

– Не спишь? – Вера шепотом спросила.

– Нет. Не могу. Кажется...

– Что они вернутся и опять нужно будет под надзором гулять? У меня такое же. Надь, - сестра сглотнула, пальцами сжала край одеяла. – Если Нил... Если он с тобой что-то сделал...

– Не надо, - попросила, удерживая слёзы в себе. Глаза защипало, внутри пусто стало. – Не надо, ничего не произошло.

– Я не умею об этом говорить. Но у меня есть психолог в больнице, толковый. Она может помочь тебе, ладно? Преодолеть произошедшее, если Хаз тебя принудил...

– Никто меня не принуждал!

– Но сделка ведь была? Я не дура, Надь, я понимаю, что произошло. Просто хочу хоть как-то помочь, если не смогла защитить.

– Сделка была. Принуждения – нет.

Выпалила, зажмурившись.

Признаюсь в том, о чём даже думать страшно.

Вдруг сестра сейчас откажется от меня, всем расскажет?

Вера не такая, но...

Я тоже такой себя не считала.

Чтобы получать удовольствие от касаний незнакомца.

От бандита, который сжимал пальцами пистолет, а потом – моё тело.

Где он сейчас? Они наверняка успели уехать, много времени форы. Теперь спрячутся где-то, пока шум не уляжется. Или за границу, в страну, где нет экстрадиции.

Представляю, как Нил на пляже отдыхает. Волны шумят, никого вокруг, только чайки кричат. И обязательно на столике коктейли с зонтиками, как в фильмах. И никто его не преследует, отдыхает, смотрит на океан.

И я почти там, проваливаясь в сон.

На лежаке рядом.

Ветерок гуляет по коже, а ладонь мужчины на моем бедре – палит сильнее солнца.