И перед троицей Хазовых все тут бессильны.

– Движений резких не делаем, - предупредил Нил.

Его голос тонет в криках Любы – сестра продолжает ломиться в кладовку.

– Я разберусь, - за спиной бросил Вадим. Едва мы спустились в холл, средний адвокат свернул в коридор и скрылся за поворотом.

Они тут как у себя дома.

У мамы на лице ужас.

– Девочки, - она бросила пакеты и протянула руки.

Не выдержала, кинулась к ней. Она поймала меня в объятия, прижала к себе, от нее так знакомо пахнет духами, я всхлипнула.

– Что вам надо в моем доме? – папина ладонь легла на мое плечо. – Деньги? Мы заплатим.

– Все почему-то сразу предлагают деньги, - услышала ответ Нила и крепче вжалась в маму.

Если они не тронут нас и уйдут, все равно его хрипловатый голос меня будет преследовать до смерти.

– Машина на ходу? Та, за воротами, – спросил Нил. – Давай ключи. И сотовые телефоны.

Папа без разговоров сунул руку в дубленку и бросил Хазу ключи.

В кладовке замолчала Люба.

А после из-за угла вырулил Вадим.

– Дочерей моих не троньте, - папа шагнул вперед, собой заслоняя и меня, и маму. – Забирайте машину, телефоны…что вам еще надо? В полиции мы ничего не скажем.

– Скажете, - Нил усмехнулся, и я осторожно повернулась в маминых руках, чтобы взглянуть на него.

Даже теперь, в окружении родителей, эта ночь не кажется мне дурным сном, а этот высокий мужчина в черной водолазке – монстром из кошмара. Хаз реален, и пусть сейчас он смотрит на папу, я чувствую – обо мне он не забыл.

Вдруг, когда они будут уходить, он скажет что-то такое…о нас с ним.

– Как тебя зовут? – спросил он у папы.

– Сергей.

– Наверху мой брат, Сергей, - его рука с пистолетом опущена, Нил внешне расслаблен. – Я перенесу его в машину. И мы уедем. Если не делать глупостей. Никто не пострадает. Собери телефоны, Вадим, - сказал он брату и развернулся к лестнице.

На меня не посмотрел даже, я же проводила взглядом его фигуру, взбежавшую по ступенькам. И нехотя отстранилась от мамы, давая ей достать телефон.

– Все будет хорошо, Надюша, - пообещала она дрожащим голосом и погладила меня по плечу. – Сейчас они уедут, потерпи.

Вадим на секунду скрылся в гостиной. И появился оттуда с праздничным пакетом – в нем до этого лежал мой подарок маме и папе, на их юбилей.

Туда Вадим собрал все гаджеты гостей, добавил к ним телефоны родителей.

Это хороший знак.

Раз они собирают сотовые – значит, правда, никого не убьют, просто уедут.

Безумие.

Я боялась, что мой парень бросит меня, как только получит секс.

Какая я была глупая.

Хаз вот-вот уйдет из моей жизни. А дальше я буду не странички в соцсетях отслеживать, чтобы узнать, не появилась ли у него другая.

Я буду криминальные новости смотреть по телевизору и вздрагивать каждый раз, когда его фотография появится на экране.

Нил Хазов.

Преступник, убийца и мой первый мужчина.

Он вышел на лестницу. Поддерживая Льва, начал медленно спускаться.

Ощущаю, как мама дрожит, с каким страхом смотрит на младшего Хазова – забинтованного и бледного, словно стена.

За спиной тихонько всхлипывает тетя.

– Все в порядке, Сергей? – спросил Хаз.

– В полном, - отозвался папа. Он обнимает Веру и за каждым движением Нила следит. – С жизнью никому прощаться не хочется.

– Согласен.

Боже.

Это самое худшее знакомство с родителями, какое только можно представить.

В моих романтических мечтах мой жених с огромным букетом цветов для мамы и бутылкой хорошего виски для папы появился на пороге нашего дома.

И в кармане у него была коробочка с кольцом для меня.

У Нила же ни цветов, ни кольца, зато пистолет. И цепкий взгляд черных глаз, обещающий кровавую расправу за любое неверное движение.

Они со Львом скрылись на улице.

– У вас чудесные дочери, - сказал средний Хазов. Он оперся спиной на стену, поставил ноги крестом. – Вера спасла моего брата. Но мне все равно придется связать вас. Без обид. Надя, принеси связки, - приказал он мне.

– Хорошо, - я дернулась, и мама с трудом выпустила меня из рук.

В гостиной застала взволнованных соседей – все с напряжением и надеждой вслушиваются в разговор, что доносится из холла.

– Они уезжают, - сказала одними губами.

Схватила со стола пучок строительных связок.

Руки трясутся.

Хазов ушел. Вот так, даже не взглянув на меня.

Я не ждала поцелуев на прощание, но думала, он скажет хоть что-то…

Я куколка на одну ночь.

Ночь позади.

Но вместо облегчения, что все хорошо, что они никого не тронули – горечь испытываю. Он уедет и забудет, из головы легко меня выбросит, а я помнить буду и никуда от этой памяти не скрыться.