Хаз резко обернулся.

Я голая на постели.

И не могу выдержать этот сощуренный темный взгляд. Он по моему телу скользит и, кажется, что этот мужчина сейчас снова набросится на меня.

А я не буду против, мне от него нужно что-то, сама не понимаю, но чтобы не уходил вот так, не бросал.

Куколку.

Схватилась за толстовку.

Он вырвал ее из моих рук и коленом уперся в постель.

– Ты права, - сказал вдруг Хаз. Уголок его губ дрогнул от еле заметной улыбки. – Вадим виноват. Но пистолет – не игрушка, Надя.

Сглотнула.

Лучше бы он не поворачивался, пока я не оденусь, здесь так пахнет сексом, а он так смотрит…

– Нил, ты там? – из коридора прозвучал голос Вадима.

Вздрогнула, перепугавшись, что сюда кто-то войдет, его брат или моя сестра, и если они не слышали – то все поймут.

Хаз глянул на дверь. Бросил мою толстовку на постель и отозвался:

– Сейчас выйду.

Он натянул водолазку.

Я тоже, извиваясь на постели, торопливо влезла в теплые брюки. Я вся мокрая там, между ног. Мокрая и липкая.

Его семя стекло с живота, по коже размазалось, как метка.

Хаз уже к двери шагнул, на ходу пристраивая кобуру подмышкой, я оделась и подскочила за ним.

Машинально.

Налетела на него сзади.

Он обернулся.

За окном уже совсем светло. Мы делали это вот так, утром. И мне теперь стыдно, неловко, я вся красная от смущения, но не могу глаз отвести от его брутального лица.

Его губы чуть приоткрыты.

Потянулась к нему.

И замерла.

Слова о том, что я подстроюсь под него на повторе крутятся в голове, если он это всерьез сказал, то…

– Что ты так смотришь, Надя? – спросил Хаз негромко.

И, помедлив, наклонился к моему лицу. За шею притянул ближе, языком мазнул по моим губам и толкнулся в рот.

Я дура, идиотка, но ждала этого – поцелуя, и хуже всего то, что мне нравится. Эта грубоватая манера, эта жадность, с которой он сминает мои губы.

Внутри всё кипит, и ум с сердцем не в ладах, Хазов не должен был вот так врываться в наш дом…

В меня.

Но я теперь как меченая, клеймом этого убийцы.

И на поцелуй отвечаю.

– Нил Хазов, вас вызывают, - повторили за дверью насмешливо.

Вадим стоит там и подслушивает.

И чем мы занимаемся слышит.

Отшатнулась от Хаза и ладошкой вытерла губы.

Он распахнул дверь в коридор и мрачно спросил:

– Что там у тебя?

– По улице снегоуборка катается, не слышишь? А, это мое, - Вадим забрал у него свой пистолет. И дулом рассеянно почесал затылок. – Лев в норме. Более менее. Старшая сестричка волшебница. Вера – золотая ручка. Можно ехать.

Я лишь после его слов внимание обратила на шум за окном.

Правда, снегоуборочная техника.

Гудит мотор, брякает ковш – но даже эти звуки не убеждают меня, что ночь кончилась.

И я на автомате шагнула за Хазом, когда он вышел к брату в коридор.

– Как самочувствие, Надя? – средний адвокат глянул на мои растрепанные волосы.

Господи, как же стыдно.

– Вадим.

Одно слово.

Но от голоса Нила мурашки бегут по спине.

– Я просто спросил, как у нее дела, - Вадим двинулся в ногу с братом, они вместе зашли в родительскую спальню. – Не будь таким нервным.

– Таблеточки пропей, - усмехнулся в ответ Хаз.

Поняла – это какая-то их общая шутка, у моих сестер тоже такие есть.

Иду за мужчинами и с жадностью слушаю их разговор.

– Устала, доктор? – Хаз кивнул Вере.

Сестра изваянием замерла в кресле. Она заметила меня, и в глазах мелькнуло облегчение.

Думала, что меня убили.

Моя спальня за стеной.

Неужели все слышали, что там творилось?

Нет, нет, от этой мысли хочется забрать пистолет из болтающейся на плечах Нила кобуры и все-таки застрелиться.

– Вера, - Нил приблизился к ней. – Устала, спрашиваю?

– От чего? – сестра зыркнула на него исподлобья. Ох, она догадалась, что Хаз был в моей спальне – у нее глаза горят. И голос ледяной. – Нет, не устала. Я же маг. Некромант. Каждый день воскрешаю всякую нечисть.

На такую дерзость в адрес младшего Хазова они оба присвистнули. Посмотрели на лежащего в подушках Льва.

– Она шутит, - тот хмыкнул и поморщился, ладонью накрыл замотанную бинтами грудь. – Вера – светлый ангел. Посланный мне с небес. Я – темный ангел, с подрезанными крыльями. Вадим – тоже темный ангел.