Шрифт:
Его крупная фигура скрылась на улице.
Громко всхлипнула и развернулась, с размаху уткнулась лицом в папину грудь.
– Тихо, тихо, - он гладит меня по волосам, и ладонь дрожит, он прижал к себе, укутал меня в свою распахнутую дубленку, от которой пахнет табаком и мятой. – Успокойся, Надюша. Он ушел.
– Руки, куколка, - перед нами вырос Вадим.
Машинально протянула ему руки. Он затянул стяжку на моих запястьях и кивнул папе.
– Сергей.
– Нет, - папа дрогнул.
Боится, что меня отберут у него, связанного.
– Брат не действует обманом, - Вадим покачал перед его лицом связку. – Не пристрелил он тебя лишь потому, что она попросила, - глазами он показал на меня. – Но не испытывай судьбу, Сергей. Я не Нил. Меня слезы куколки не тронут. Руки давай.
Папа помолчал. Дернулся и отстранился от меня, выполнил требование. Он шумно дышит, он бессильно злится, эти братья ломают его, они столько зла принесли нам всего за одну ночь.
– До встречи, - закончив с нами, попрощался Вадим. Подхватил пакет с телефонами. – Привет доктору. И простите. У вас отличная семья. Берегите друг друга.
Он, негромко насвистывая, вышел за порог.
Хлопнула дверь.
В тишине слышно было, как снег скрипит под его ботинками, пока средний адвокат идет по саду.
А потом раздался гул двигателя.
И шум отъезжающей от дома машины.
Глава 37
– Какой кошмар! – сокрушалась мама.
– Вер, эти ублюдки что-то...
– Сережа не выражайся!
– Они были в нашем доме, напугали девочек, как ты...
Родители спорят, а я сжимаюсь в кресле.
Это моя гостиная.
Здесь Лёва лежал, раненный.
Отсюда я сбежать пыталась, когда впервые встретила Хаза.
Господи, какой длинной эта ночь оказалась.
Мне кажется, что я сразу на несколько лет повзрослела. Постарела. И ощущения такие странные внутри, острой нехватки чего-то.
Кого-то.
Я не помню, сколько времени пришло, когда мы смогли выбраться. У дяди Валеры был складной нож, который он не смог достать. Папа всё сделал, разрезал затяжки, выпустил Любу из кладовки.
Наш дом напоминает улей, переполненный людьми. Никому нельзя уходить, так сказали в полиции.
Хаз был прав – папа сразу им всё рассказал, добрался до соседей и вызвал.
– Надюш, - мама села на подлокотник, притянула меня к себе. – Всё закончилось. Перепугалась, моя девочка? Как же вы тут всю ночь...
– Нормально, - буркнула, пряча взгляд.
– Вас не обижали? Как подумаю, что могло случиться...
– Нет. Ты не переживай, ничего страшного с нами не случилось.
Мама погладила меня по волосам, а я подорвалась.
Услышала шум за окном, скрип снега под весом шин.
На секунду поверила, что за мной Хаз вернулся.
Он хотел меня забрать с собой. Это волновало и пугало одновременно.
Сердце забилось чаще, дрожь спустилась по позвоночнику.
Но нет, это кто-то из друзей отца приехал, заполняя дом ещё больше.
А я поняла, что не могу так больше. Слишком много людей, в голове звенит, эком каждое слово отдается. Усталость накрывает, мышцы тянет.
– Надь, - сестра ловит меня возле двери, обеспокоенно смотрит. – Ты как?
– Я... Нормально. Ты же... Тебе поспать нужно!
Подбираюсь, стыд кусает щеки. Я вечно о себе думаю, когда сестра всю ночь занята была. Льва спасала, а я... Бросаю родителям, что мы наверх пойдём, а после тяну Веру за собой. Едва не сталкиваюсь с Любой возле лестницы, отскакиваю в сторону.
Она недовольно щурится.
На меня смотрит, словно это я её в кладовке заперла.
А я инстинктивно шаг назад делаю.
Представляю, что сестра рассказать может.
Вдруг меня тоже полиция заберёт?
За то, что я не изо всех сил преступникам сопротивлялась?
– Куда вы? – спросила, наступая. – Снова меня бросите? Хороши сестры, я всю ночь в кладовке провела! Вы хоть представляете...
– Представляем, - устало согласилась Вера, надавливая пальцами на веки. – Только ты сама виновата, Люб. Не нужно было их злить, сама видишь, чем это закончилось, - сестра молчит о том, что я так же поступила. Пистолет украла. – Мы устали, всем нужно отдохнуть. Пойдешь с нами?
– Нет! Вы хоть представляете, как мне страшно было? Одной в темноте, с мыслью, что этот бандит за мной вернётся. А если бы он меня... А вам плевать было! Даже не спешили меня выпускать.