Из спальни послышался стон.

– Люба очнулась, - сестра прикрыла глаза, но радости я не заметила. – Она там в кресле.

– А у вас кто стрелял? Мы поднимались, я думала…

– Лев, - показала глазами сестра.
– Пистолет не удержал. В стену попал. В мамину любимую картину.

– Потом болтать будете, - Вадим оборвал, спрятал пистолет за пояс джинсов. – Что случилось?

– Гости не ушли. Нил их всех уложил на пол, дальше я не знаю что было. Он сказал тебя позвать и здесь сидеть.

Я всё говорю бесцветным голосом.

Эмоции будто умерли во мне, окончательно испарились.

«По кругу» – так Хаз сказал.

Жмурюсь, не понимаю, почему вдруг так болит внутри. В солнечном сплетении давит, разъедает кислотой. Я иду за Вадимом в спальню, Вера последней заходит.

Люба трет щеку, медленно моргает, только очнулась. А Лев… Льву совсем плохо, мне от чего-то жалко его становится. Весь покрытый испариной, губы побелели.

Он преступник!

Он ничем не лучше Нила.

Но всё равно жалко.

– Лёв, ты как? – Вадим присел рядом с кроватью, потрогал лоб брата. – Держишься, братишка?

– Я… Хах, - смеётся хрипло, надорвано так. – Я всех тут переживу. Курить, пздц, хочется.

– Можно ему? – он на Веру посмотрел, а та нерешительно кивнула. – Условия помнишь? За брата я даже Наде голову сверну, никакая защита её не спасет. Тебя – тем более.

Я зарделась.

Тут все знают о том, что мы с Нилом обсудили?!

Словно о нашей сделке статью напечатали, все в курсе. Переглядываются, на меня смотрят. Люба – с непониманием, Вера – с сожалением. Хазовы – с интересом.

– Можно. Курение сужает сосуды, значит, меньше крови потеряет. Наверное. Я не лечу в полевых условиях, Вадим, я ничего гарантировать не могу. Всё что я помню из экстренной медицины, что можно пепел на рану, это спасет ненадолго. Но не с такой раной.

– Хрен там, я не дам в себя сигаретой тыкать.

Вадим покачал головой, бросил мне пачку сигарет и зажигалку, а брату отдал пистолет, который на тумбочке валялся. И направился к выходу, дверью хлопнул.

Мы вчетвером остались, замерли. Лев глаза прикрыл, медленно дышал.

Мы с сестрами переглянулись, Люба первой заговорила:

– Бежать надо.

– Люба, помолчи! – одновременно с сестрой крикнули.

Я выдохнула. Боялась, что меня предательницей сочтут. Начнуть осуждать, что я на сторону преступников переметнулась. Но Вера меня поддержала – и в груди не так сильно давит.

– Да вы что… Да надо…

– Можно я её пристрелю? – лениво поинтересовался Лев, приоткрывая один глаз. – Голова трещит. Надь, сигаретку-то дай.

– Сейчас.

Я подошла ближе ко мужчине, пока сестра кинулась успокаивать Любу. Мы переглянулись с ней, к одному решению подошли. Нельзя сейчас глупости творить.

Я щелкаю зажигалкой, а злополучный огонёк всё не появляется. С тревогой слежу за сестрами, нехорошее предчувствие щекочет горло. Будто сейчас случится что-то.

– Спасибо, - Лев выдохнул, когда я протянула ему сигарету.

– Тебе мало досталось? – Вера встряхнула Любу, а та поморщилась, хватаясь за щеку. – Ты ещё проблем хочешь?

– А вы тут спелись, да?! Может молча ждать смерти? Надо сейчас бежать, вы не понимаете?

– Нет, я точно её пристрелю.

– Сидеть!

Вера гаркнула так, что даже я замерла. Она направилась к больному, надавила на его плечо, останавливая от необдуманных поступков. На пистолет мы одновременно посмотрели, но никто даже не попытался забрать.

Можно, конечно.

Как мы думали, всего час назад, в гостиной.

С Львом справимся, нас здесь трое.

Только что дальше? Внизу двое старших Хазовых, мимо них не проскользнуть. И сколько ещё я смогу уговаривать Нила не трогать никого?

Он чётко дал понять, что я того не стою.

– Они нас убьют, вы не понимаете? – Люба всхлипнула, закрыла ладонями лицо. – Уже меня ударили, а дальше что?

– Ты в этом виновата, - я сама удивилась холоду, который скользил в голосе. – Люба, ты должна была гостей спровадить. А что в итоге? Теперь все в заложниках. Если с ними что-то случится – это тоже твоя вина. Поэтому сядь и молчи, пока не сделала хуже.

Люба словно не понимает, как всё плохо.