– Кхе, кхе, – прямо над ухом кашлянул монась, парень чуть в штаны не наделал, или даже немного наделал от неожиданности. Подкрался зелееварец с тылу.

– Фух, – Касьян переступил ногами и, не удержавшись, поскользнулся на глине, и пришлось спрыгнуть в сундук на мешочки, – Что?

– Прости, Господи, любопытство обуяло, я ведь не видел, что в сундуке. Не жадность это и не зависть, не смертные грехи. Это, Касьян, простое любопытство. Доставай же мешочки.

Разочарованием это не назовёшь. Тут другое чувство… Ну вот ждёшь на новый год в подарок от Деда Мороза огромный набор конструктора, пусть «Лего» с космической станцией и кораблями пиратов межзвёздных, а тебе под ёлку положили три шоколадных яйца пусть даже с динозаврами внутри. Это же не разочарование? Это смертельная обида. Нет никакого Деда Мороза!!! Это родители положили, потому что у них сорока тысяч рублей лишних на такой конструктор тупо нет.

В первом мешочке было несколько сотен билонных парвусов (одна двенадцатая гроша). Грамм двести, а то и двести пятьдесят. Примерно пятьсот парвусов. Сорок грошей. Четыре свиньи можно купить. Полторы коровы. Даже лошадку плохонькую.

Во втором мешочке были… парвусы. Столько же. Уже три коровы и получше лошадка, не их Орлик, но всё же.

В третьем мешочке поменьше были гроши. С сотню. Это уже приличные деньги. Ещё три коровы. И вот уже Орлик.

В четвёртом опять гроши. Та же сотня, грамм четыреста серебра.

И в пятом гроши, может чуть побольше.

В шестом были камни. Необработанные. Бирюза? Голубые камни с синими и белыми и зеленоватыми прожилками и пятнами разных размеров. А чёрт его знает, сколько это стоит. Камни не обработаны, можно продать только ювелиру, и сто процентов, в маленьком провинциальном Менске нет ни одного ювелира, а если один и есть, то у него денег на пару таких камешков.

В следующем опять были парвусы.

Оставалось три мешочка.

Этот мешочек был тяжелее. Плотность золота в два раза выше, чем у серебра, и когда Коська поднял мешочек, то рухнувшая было надежда, найти сундук полный золота, немного снова затеплилась. Ну, хоть не полный сундук, но всё одно, чтобы хоть можно было из одной горсти в другую золотые кружочки пересыпать. Судя по приличному весу, в этом мешке должно быть золото. Внешне никак пред-предпоследний мешочек от осмотренных уже собратьев не отличался. Материал типа парусины, а возможно она и есть. Из конопли? Возможно. Грубая ткань.

Коська развязал стягивающую горловину бечёвку и растянул края.

– Золото! – вот ведь брат Константин, успел свой длинный нос первым туда засунуть.

Парень запустил руку в мешочек. Достал горсть золотых кругляшек. Блеска нет, мутноватые, неровные, плохо проштемпелёванные (прочеканенные). Флорины Коська узнал, у него такой в коллекции был. Но здесь были и другие монеты. Нет, размер у всех одинаков. И вес, должно быть те самые три с половиной грамма (3,53 грамма). Что там ещё есть? Венгерские форинты? (В различных странах «флорины» трансформировались в названия других денежных единиц. Так, венгерское название флорина «форинт»). Гульден (от нем. gulden – золотой) денежная единица Австрийской империи, ряда немецких государств, швейцарских кантонов, Нидерландов? Внешне все похожи, какой-то святой, король и сам Иисус с нимбом стоячий или сидячий на троне. Ага, вот на одной монетке другая надпись: Дукат (от лат.Ducatus – герцогство).

Касьян ссыпал золотые кружочки назад в мешочек и прикинул вес в руке. Точно больше килограмма, ближе к двум, а может и есть два. Шестьсот флоринов. Приличные деньги. Терем в Менске можно построить.

– Касьян! Что в остальных мешочках, – поторопил его зелееварец.

Коська положил мешочек с золотом назад в сундук, в отличие от тех с серебро, которые выкладывал на землю, на краю могилы для денег. Ещё схватит это брат и как рванёт к Менску. Ищи его потом в лесу.

В предпоследнем мешочке опять серебро было. Но на этот раз гораздо больше, чем в предыдущих и совсем другое, ни билонных парвусов, ни мелких грошей. Тут в основном были гривны. Такие неровные слиточки разных весов и размеров. Где-то читал Константин Иванович, что Новгородская гривна весила под двести грамм, а Литовская, которая называлась трёхгранный рубль около ста семидесяти грамм. А вот эта шестиугольная штучка – Киевская гривна, и она весит сто шестьдесят грамм.

Кроме гривен были разные монеты и большие, и малые из серебра. На одной можно было шиллинг прочитать. Весь мешочек по весу не уступал, а то и превосходил мешочек с золотом. То есть, два с лишним кило серебра… и если на гроши перевести, то где-то в районе семисот грошей. Не так и плохо, как в самом начале показалось.

– Давай открывай последний.

– Ух ты! – Коська заглянул в последний хранитель ценностей.

Потом туда пятернёй залез и вынул пригоршню золота. Нет, это были не монеты – это были перстни, они же жуковины, серьги женские, цепи с крестами и крестиками и монисты. Часть перстней была с камнями, обработанными под кабошон, часть – обычная цельнометаллическая печатка с со львами стоячими, орлами и просто с буквицами.

– Покажи! – дёрнул за плечо пацана монась.

Ссыкотно отдавать, но не драться же находясь внутри могилы с братом этим. Касьян решил схитрить, небольшую горсть зацепил и протянул монаху. Тот без зазрения совести выцепил перстень с красным камнем и на палец себе натянул. И тут Константин Иванович понял, что ему в монахе странным казалось. Это просто ребёнок. У них с этим Константином всё наоборот. Он взрослый, даже пожилой человек попавший в тело ребёнка, а тут наоборот тело-то на все шестьдесят смотрится, правда говорит, что ему сорок четыре года, а мозги пацана тринадцатилетнего. Да и где он мог жизненной мудрости научиться. Ребёнком забрали в монастырь в Полоцке и учили семь лет лекарству, потом работал в монастыре варил зелья. И всё это безвылазно. А теперь вот отправили в другой монастырь учить детей. Да не доехал, перехватили разбойники по дороге и заставили на себя работать, да ещё и в клетке в основном держали. Да, в своём зельеварение он, наверное, крут, а кругозор пацана.