– Ась? Кхе, кхе.

– Пошли, Отче, на свободу с чистой совестью, – пнул по упору парень, и тот отлетел к стене.

Поросёнок был подгорелый с одного бока, извазюкан в золе и угольях со второго бока и рыло залито кровью.

– Все полезно, что в рот полезло, – сообщил Коська монасю, сидящему на пеньке, который парень вытащил из землянки. Отче оказался не отчем, а братом. Звали брата – Константин.

Пришлось всё же достать из-за голенища сапога нож и подрихтовать невезучего поросёнка. Соскоблить пригоревшее и грязное, и отчекрыжить окровавленную голову. Не, так-то кровь врага вкуснее фанты и пепси-колы, но кровь Федьки-Зверя, а именно его, как оказалось, парень отправил в преисподнюю последним, горло распоров, может быть ядовита, а ещё там какие хламидии в ней могут оказаться. Или вирус гепатита. Потому, самое вкусное в поросёнке – жареные ухи и пятачок пришлось удалить. И даже голодный брат Константин не возражал, только облизнулся на уши, но перекрестился и махнул на лакомство рукой.

Монася вид убитого Федьки порадовал, он даже подошёл нетвёрдой походкой и плюнул на него. С видом кота обгадившего ботинок злого хозяина.

Зубов у монася не лишку, и он поросёнка жует интересно. Как кролик, на передних четырёх зубах. Вместо коренных у него в роте дырки и пеньки гнилые. Так и хочется спросить у брата Константина: «А правда ты хельг?», в смысле, лекарь и волшебник? Тогда какого чёрта у тебя зубов нет? Что это за волжба такая, если зубы самому себе сохранить не можешь? Опять сапожник без сапог?!

Монась этот не простой… м… ну, если ему верить можно. Он из столичного Полоцка отправлен в Менск в монастырь преподавателем зельеварения. Как там, в Хогвартсе, звали того преподавателя – Северус Снегг? Немного похож на него брат Константин. Длинные жидкие и грязные волосы вполне себе чёрные несмотря на возраст, спадают на плечи. Крючковатый нос. И ходит в сутане, правда, она серая, а не чёрная, но кто без недостатков. Борода, всё сходство портит длинная, но узкая и не сильно-то роскошная чёрная борода. История брата Константина до недавнего времени скрыта пока от Коски. Не многое поведал о себе освобождённый. Так, сообщил, что по дороге в Менск его перехватила месяца три назад, ещё весною, разбойники и к себе уволокли, чтобы он их лечил.

Всё же сходство с холодным и чопорным Северусом есть в монасе. А сколько лет Северусу? За сорок точно.

– Брат Константин, а сколько тебе лет? – смотрится на все шестьдесят.

– Соток сотысе, – с полным ртом поросятина сообщил хельг беззубый.

– Соток сотысе?! А смотришься на все сысят сотысе?! – у Коськи зубов больше, рот меньше, но свинятины он в себя не менее монася запихнул.

– Бу, бу, – отмахнулся брат Константин.

– Отче, тьфу, брат Константин, а ты не ведаешь, где тут тати награбленное держат? – пора было трофеи подбирать.

Не, особо спешить некуда, как уже поведал Касьяну хельг спасённый из узилища, больше бандитов не осталось. Всех нечистый прибрал. Сейчас спокойно пообедают, попьют водицы из родника, что недалече бьёт и можно шмоном заниматься. Всё, программа минимум у Коськи выполнена.

– Сонесно снаю, сам сакапывал, – не переставая поедать свинью, радостно закивал монась.

– Зачем богу деньги? В гробах нет карманов, – уж больно вид вожделенный стал у монаха, того и гляди половину потребует.

Не повёлся монась, не впрягся в дискуссию, сидит с блаженным видом объедает вепрево колено. А вообще этот кухарь бандитский – Лука, царст… земля ему асфальтом, приготовил поросёнка отменно. И сочный, и прожаренный, и всякими пряными чесноками попахивает. Ел бы да ел.

– А чего у них в сундуках? – не у брата Константина спросил Касьян, у Вселенной.

– Расное, – чавк, чавк.

Поросёнок неожиданно стал заканчиваться, впрочем, место в животе у Коськи тоже, он уже еле дышал. Сыто откинувшись на спинку стула… парень неожиданно плюхнулся на землю.

– Тьфу! – вот ведь олухи царя небесного эти тати, на стулья из чурбаков не приделали, косорукие неумехи, спинок.

Пришлось вставать и по азимуту заданному хельгом искать родник. Ну, а чего родник, как родник, вода студёная, аж зубы ломит. Наполнив деревянную пиалку и для монаха, Коська пошёл назад. И застал учителя зельеварения роющегося в сундуках в землянке. Шустёр долгогривый, только немощным и сытым до изумления прикидывался, а стоило на пяток минут оставить, а он уже обворовывает парня.