– Книгу они у меня с зельями отняли, – пояснил брат Константин свою прыть, – Как же я без неё буду чад обучать?!

Коська включился в экспроприацию. Тот сундук, что ему достался, был забит материей. Разная она там, в основном – сукно различного качества и цвета, и отдельно на самом низу были в тряпицу льняную завёрнуты два куска шёлка, один был голубой, второй розовый… А на самом-самом низу два гобелена небольших вышитых лежали и тоже для сохранности в льняную материю завёрнуты в несколько слоёв.

Шёлк – это интересно. Говорят, в шёлковых одеждах не заводятся вши, нужно будет проверить, решил Касьян, закажет себе голубую шёлковую рубашку. Розовая будет перебором, придётся продать. Или на портянки пустить, шиковать так шиковать.

– Нашёл! Нашёл! Нашёл! Вот она! – брат Константин – это такой тощий глист довольно высокого роста, и когда прыгал от радости, то голова его практически до потолка взмывала. В руках у него была книга похожая на ту, что Коська в сундуке нашёл. Формат А3 и сафьяном обтянута, только на этой был зелёный.

– Не пора ли клад разрывать? Где тут лопаты?

– А тот сундук? Вон у очага? – на человека, просидевшего на голодном пайке в клетке несколько месяцев, брат Константин ни разу не похож был. Живчик такой, и всюду нос свой длинный, крючком свисающий, сунуть норовит, будто не Коська банду истребил и монася освободил из узилища, а всё с точностью до наоборот.

– Тряпье какое-то…

– Новое всё, я вынимать буду, а ты записывай…

– Записывай? – от такой наглости парень даже все возражения забыл, как нужно возражать.

– Не ведаешь грамоте? Ладно, ты доставай, а я буду записывать, – с барского плеча разрешил учитель зельеварения.

– Куда и зачем?

– Да вот кусок пергамента у меня и свинцовое стило…

– Зачем это записывать?! – встал посреди студии, руки в боки уперев, Касьян, но монах не заметил ни позы, ни вопроса.

– Доставай, я пишу уже.

– Кхм. Ладно. Вот, – Коська вытащил панталоны белые, за ними ещё одни, и ещё, чуть короче, на длинные белые шорты похожие, и началось. Монах называл эти шмотки какими-то нерусскими названиями и строчил в пергамент свинцовым карандашом. В результате получили следующий список:

Белые льняные брэ (три пары) – это эти подштанники.

Белая льняная шемиза (три штуки) – так монась нижние рубахи обозвал.

Льняная котта (три штуки) – три коричневые рубахи с короткими рукавами.

Белые шоссы (две пары: одна – шерстяная, другая – льняная). Шоссы – это не штаны. Это блин чулки или гетры, по самые… ну, в общем, вам по пояс будет. А сверху завязочки, к поясу это привязывать.

Хлопковый чепец (одна штука) – это, по словам монаха, не женская, а мужская шапочка на ночь. То есть, хлопок уже известен, и даже одежда из него есть.

Белая шапка (одна штука, возможно войлок или фетр) – всё же фетр… Наверное, это под шлем надевают.

Черный шерстяной гарнаш и худ (по одной штуке) – гарнаш это что-то типа сутаны, с поясом и капюшон, как у шута, отдельно. А худ это тоже самое, но короче, всего лишь до задницы, но тоже с капюшоном. Худи в будущем, видимо, от этой куртки и пошли.

Черный шерстяной плащ – подбитый мехом, на зиму (одна штука) – плащ как плащ, только без рукавов.

Черный шерстяной плащ – без подкладки, летний (одна штука).

Белые льняные простыни (четыре штуки).

Льняная сумка для постельных принадлежностей. Простыни и рушник в неё были сложены.

– Этот сундук или, вернее, всё это очень похоже, что принадлежало довольно знатному рыцарю, возможно эти бандиты ограбили немецкого полубрата.

На дне сундука было немного оружия. И опять брат Константин называл их не по-русски.

– Это гизармы. (guisarmes d’acier – топоры на длинном древке). Два таких хороших топорика, но парню явно тяжеловаты и рукоять в самом деле длинная, не удобно таким при его росте орудовать. И топором это назвать можно было с большой натяжкой, скорее – коса, – Панцерия – лёгкий кольчужный доспех, – Коська бы бахтерцем назвал, так как на груди имелись горизонтальные пластины. – Наконечники для лэнсов, три штуки, – хорошие такие тяжёлые и страхолюдные наконечники для копья. – Точно сундук у рыцаря взяли, – с радостной такой улыбкой заключил монах. – Я это в монастырь отвезу.