Кровожадный мужик, стоявший около меня, едва не свалился с ног, так как один из тёмных всадников молниеносно накинул на его поднятую саблю верёвку и дёрнул оружие к себе. Разбойник вмиг остался без сабли. Второй из тёмных монахов уже вытащил своё оружие и саданул саблей по ближайшему разбойнику, прорубив мощным ударом плоть от плеча до живота. А вторым стремительным выпадом кулака уронил на землю третьего. Один из разбойников быстро схватился за ногу монаха и попытался скинуть его с коня, и к нему на помощь подскочил его лихой дружок с ножом в руке.

Началась настоящая бойня, кровавая и жуткая. Оставшиеся в живых трое разбойников ни в какую не хотели сдаваться и дрались с всадниками-монахами.

Уже ничего не понимая, я откинула от себя котомку, бросилась к детям. Прижала малышей к себе и присела на землю у телеги, пытаясь залезть глубже под днище, боясь одного: чтобы эти безумные мужики и монахи не задели нас с детками.

Я не понимала, отчего монахи дерутся как воины и почему напали на разбойников. Неужели хотели помочь нам?

Всё продолжалось не более четверти часа. Трое монахов, почти не пострадав, разделались с пятерыми лиходеями безжалостно и жёстко. Убив всех лиходеев.

И мне казалось все это очень странным. Монахи всё-таки должны были молиться или как? А не орудовать оружием, как заправские вояки.

Когда наконец бойня закончилась один из монахов быстро спешился и подошёл к телеге. Наклонился и окликнул нас:

— Вы живы там?

Он скинул капюшон, и я увидела довольно молодого светловолосого мужчину с короткой бородой и с кованым тонким обручем на лбу. Такие очелья в этом времени точно носили монахи.

Я боязливо смотрела на него.

— Не боись, баба, вылазь. Не тронем вас.

Он протянул мне, помогая вылезти из-под телеги.

— Кто вы? — выдохнула я, вставая на ноги и прижимая к себе детей.

Малыши вроде были невредимы, но также напуганы, как и я.

— Монахи Спасо-Преображенского монастыря.

— Монахи? Но что вы здесь делаете?

— По торговым делам к воеводе местному ездили. Теперь вот на Соловецкий остров — домой в обитель путь держим.

— А-а-а, — протянула я, видя, что два других монаха тоже спешились, осматривая место побоища и убитых.

Вдруг раздался глухой стон, и я вскрикнула. Тут же бросилась к Федору, про которого на на какое-то время забыла во всей этой заварушке. Быстро упала перед ним на колени, обрывая подол своей нижней рубахи.

— Муж твой? — спросил все тот же монах.

— Да. Боярин Федор Адашев. Я Марфа. Они напали на нас, хотели ограбить.

— Это мы уже и сами смекнули, потому и помогли.

— Убили наших людей, — тяжко вздыхая, произнесла я, продолжая возиться с раненым.

Монах удрученно покачал головой.

— Значит, вовремя мы.

— Спасибо вам, — выпалила я и снова обернулась к мужу.

Начала перевязывать его. Но руки мои тряслись от пережитого и еще страха за Федора. Он жутко стонал и был бледен, словно полотно.

Монах отошёл, а я пыталась понять, что ещё можно сделать для Фёдорова. Нужен был немедленно доктор. Я всё же не разбиралась в медицине. Но я не знала, можно ли было перевозить мужа сейчас, вдруг ему станет хуже.

— Давай, помогу, — раздался уже другой мужской голос рядом.

Около меня присел на корточки другой монах, потягивая длинные свёрнутые бинты, видимо, они возили их с собой.

— Спасибо.

Фёдор в этот момент потерял сознание и неподвижно растянулся на грязной траве. Я жалостливо глядела на него. Подняв голову к монаху, я уже хотела спросить его, как лучше поступить с мужем. Монах же скинул с головы капюшон и глухо сказал:

— Здравствуй, Марфа. Вот и свиделись.

От удивления я даже приоткрыла рот, ибо передо мной был Кирилл Черкасов.

От неожиданности я даже выронила из рук тряпицу, которой перевязывала Федора. Кирилл же быстро подхватил его и велел:

— Придержи мужа. Я затяну потуже, чтобы кровь остановить.

Он начал ловко и быстро перевязывать Федора, а я помогала. Кирилл явно был умелее меня в этом деле. Наверняка сказывался его прошлый военный опыт, видимо часто приходилось перевязывать себя или друзей.