К тому же рядом были холопы, а я не хотела, чтобы они слышали наш разговор. Да и как сказать всю правду Кириллу? Что я действительно мамошка эта гулящая, которая предала мужа и теперь опасалась расправы любовника.

Что обо мне подумает Кирилл? Несмотря на всю жестокую, нелицеприятную правду о Марфе, я не хотела, чтобы Черкасов думал обо мне плохо.

Потому тут же приняла решение: ничего ему не говорить о своих проблемах с Сидором.

— Ну что ж, прощай, Кирилл Юрьевич, — тихо ответила я, вздыхая.

Я махнула кучеру, и мы быстро покатили дальше по запорошенной талым снегом дороге. Смотря невидящим взором вперед, я едва подавила в себе желание обернуться назад на Кирилла. Отчего-то чувствовала, что поступила неправильно, что прогнала его в прошлый раз, да и сейчас ничего не рассказала о злобных происках Сидора.

В Разбойный приказ мы прибыли спустя полчаса. Пришлось, правда, ждать, пока главный подьячий освободится и примет меня. Именно он принимал и вносил в толстую книгу жалобы жителей Новгорода. Как я поняла, Разбойный приказ занимался как раз ловлей воров, преступников и убийц.

Потап немного научил меня, как надобно говорить: требовательно и кратко. Поэтому, когда меня спустя час всё-таки пригласили в дурно пахнущую потом комнату с арочным потолком, я сразу же громко произнесла:

— Я боярыня Адашева. Пришла доложить о злодействе и требую вашей защиты и помощи, служивый человек.

Подьячий, грузный усатый детина без возраста, поднял на меня глаза:

— Присядь, боярыня, и расскажи всё по чину. Кто супротив тебя злодейство умышляет и отчего?

Я присела на шатающийся табурет, и заявила:

— Имя злодея Сидор Иванович Адашев. Он моему мужу брат двоюродный. Жил у нас в доме одно время, а теперь скрывается. Именно он убил моего мужа, Фёдора Григорьевича Адашева, а теперь и на мою жизнь покушается.

— Обожди, боярыня. Ты это что ж, боярина Сидора Адашева уличить хочешь?

— Да, именно его. Он мне расправой угрожает.

— Вот это дела, — протянул подьячий, прищурившись. — Токма пришла ты не туда, боярыня. Всеми разбойными делами бояр да дворян занимается сам царь, лично или его приближённые опричники. Не в нашей власти суд над боярами вершить.

— Вот как? И как же мне быть, сударь?

— Как-как, царю челобитную писать. Это тебе в Челобитный приказ надобно, боярыня.

Я нахмурилась. Всё ясно: управы на Сидора не найти, а только оттого, что он был тоже дворянин, как и мой муж. А к царю я тоже не могла писать и что-то просить. Иван Васильевич итак ко мне милость проявил, усадьбу оставил и деревни, хотя мой муж накуролесил и предал его с этими поляками. А я сейчас такая с челобитной вылезу, что, мол, меня обижают. Ещё разгневается царь на меня. Нет уж, светиться перед царём я совсем не хотела.

Хотя изначально я предполагала, что может получиться такой исход, потому печально вздохнула и решила перейти сразу к плану Б.

— А могу я тогда нанять на службу стрельцов в приказе, сударь? — спросила я подьячего. — Чтобы меня охраняли. Двух-трёх человек.

— Это можно. Но есть одна заковырка, сударыня. Любой спрос деньгу любит.

— Понимаю. И сколько это будет стоить?

— Рубль за двоих молодцов в месяц, и мне столько же. Ну, за то, что я буду сквозь пальцы смотреть, что приказные стрельцы у тебя, боярыня, службу государеву несут.

Понятно. Взятку ещё и ему надо было. В общем, два рубля за всё, вроде немного. И если староста привезет мне в следующем месяце сто или даже пятьдесят рублей, я, конечно, спокойно смогу нанять стрельцов. Но ждать три недели и трястись как заяц я не могла. Охрана мне нужна была сейчас. И я решила попробовать уговорить этого крохобора.

— Я согласна, сударь. Мне нужны четверо стрельцов. Только пока денег у меня нет. Но через несколько недель будут, и я смогу заплатить твоим стрельцам и тебе.

— Ну, тока тогда мои молодцы к тебе и пожалуют. Сначала деньги, потом и служба, боярыня.

— И что, в виде исключения нельзя? — я замялась, видя на лице мужчины непонимание от моего слова «исключения», и тут же поправилась: — Мне очень надо сейчас, сударь. Пожалей ты меня. Одна я осталась, мужа моего убили, а я так напугана.

— Жалобить меня выдумала? — нахмурился подьячий. — Дак ничо у тебя не выйдет, боярыня. Сказал же тебе: не положено так. Деньга вперёд.

Я прищурилась, но отступать не собиралась.