Весь следующий месяц я жила в предчувствии радостных изменений.

Фёдор, как и планировал, уехал с мужиками и стрельцами по месторождениям, а я занималась детьми и домом. Однако то и дело говорила малышам, что скоро мы опять вернёмся в Новгород, в нашу усадьбу. Сама верила в это и призывала к себе это событие. Всё же жизнь здесь, в Беломорье, была хоть и душевная, но всё же неспокойная. Часто появлялись разбойничьи шайки, обитавшие в лесах. Беглые холопы с ближайших мест прятались здесь, в Карелии, тут было легче затаиться, а в случае опасности перебраться в другое государство, чтобы скрыться от властей.

Местный воевода периодически устраивал вылазки с отрядом стрельцов, вылавливая по лесам и берегу Белого моря разбойников, которые грабили и доставляли много проблем местному населению. Но едва ловил одну шайку, как появлялась другая.

Всё же в Новгороде было не так опасно, да и не так тоскливо. Ярмарки, приезжие балаганы, да и большие церковные праздники окрашивали Новгород в яркие людские гуляния. А если учесть, что в это время развлечений было не так уж много, то это было очень даже заманчиво — снова вернуться домой в крупный город и жить как боярыня. Да, я хотела быть ею, всё же труд крестьянки был достаточно тяжёл, и если у меня выпала такая возможность попасть в жёны боярина, почему бы этим не воспользоваться?

Федор вернулся из своей экспедиции в апреле, уставший, но очень довольный. Все три месторождения оказались полны слюдяным камнем, а последнее оказалось очень богатым, самым большим из тех шести, которые имели ценные залежи.

Муж отсыпался почти три дня после неустанных месячных поисков, а на утро четвертого велел мне готовиться в дорогу. Наконец-то мы отправлялись домой, в Новгород.

На сборы Федор отмерил мне несколько дней, но у меня уже было почти все готово.

Через два дня, собрав все самое необходимое и сложив тюки и сундуки в небольшую крытую кибитку, мы отправились в путь — на юго-восток. Наш дом пока оставили под присмотром нашего хорошего соседа, местного купца, разрешив ему пускать на постой приезжих в нашу избу и брать за это деньги. Взамен он обещал присматривать за нашим хозяйством в Керети.

Мы выехали рано поутру. Федор на козлах, я сидела рядом с ним. Деток я примостила сзади, на мягкие тюки с одеждой, между сундуков. Так было удобнее, и их не трясло по ухабистой дороге. Верх кибитки, а точнее добротной телеги с высокими бортами, закрывался плотной парусиной, и это спасало от ветра и дождя.

С нами до Новгорода отправились ещё два мужика из бывших военных — отставной сотник Егор и его приятель. Алашев нанял их для охраны и помощи в дороге. Они ехали верхом за кибиткой и были вооружёны.

Однако сначала мы должны были заехать в Соловецкий монастырь. Нужно было получить устное согласие игумена монастыря. На то, что он не против того, что Адашев будет просить царя разрешить ему управлять вновь найденными слюдяными приисками. Ведь сейчас на весь слюдяной промысел была разрешительная грамота только у Соловецкой обители. А Фёдор не хотел ссориться и собирался решить всё полюбовно. А если понадобится, то пообещать настоятелю небольшую долю от будущих находок.

Решив сэкономить время, Федор намеревался сделать это по пути в Новгород. На сутки мы собирались остановиться в Кеми, чтобы муж посетил Соловецкий монастырь, находящийся на острове, а мы должны были дожидаться его в городке.

В конце третьего дня мы были в нескольких верстах от Кеми и оставалось всего час или два пути, чтобы добраться до города. Все устали и хотели поскорее устроиться на ночлег, но очертаний города всё не было видно. Ухабистая дорога, которую размыло дождём, петляла мимо леса, а солнце почти скрылось за горизонтом.

Начало холодать, ибо по ночам ещё стояли заморозки. Наташенька захныкала, попросилась в туалет. Мы вынуждены были остановиться. Я быстро сводила девочку в кусты, и мы с ней поспешили обратно к кибитке. Фёдор с вояками терпеливо ожидали нас. Стояли у кибитки и обсуждали, где лучше остаться на ночлег в Кеми.

Я с девочкой на руках быстро приблизилась к ним и произнесла:

— Можно ехать, Фёдор. А то уже совсем стемнело и…

Я не успела договорить, как вдруг рядом с нами что-то громко просвистело. Неожиданно сотник, стоявший напротив меня, дёрнулся. Я в ужасе увидела, как в его грудь вонзилась мощная стрела. Егор тяжело рухнул на землю, закатив глаза.

Тут же раздался громкий свист, и следующая стрела пробила лоб второго мужика. Он тоже упал навзничь, безжизненно растянувшись на грязной земле.

Испуганно вскрикнув, я в ужасе прижала девочку к себе и обернулась к Фёдору.

Не успела ничего понять, как около нас оказались пятеро страшного вида мужиков, похожих на разбойников. Один из них накинулся на Фёдора, а второй ринулся ко мне. Он ударил меня по лицу кулаком, и я откинулась на кибитку, сильно ударившись головой. Осев на землю, на миг потеряла сознание.

Когда снова открыла глаза, увидела страшную картину. Один из разбойников, подняв саблю, замахнулся на Наташеньку, которая стояла у лошадей, и я поняла, что ещё миг — и он убьёт девочку. Я дико закричала, пытаясь вскочить на ноги и броситься к малышке, но моя голова до сих пор сильно кружилась.